У Клео разрывалось сердце, пока она, вцепившись немеющими пальцами в ледяные прутья ограждения пожарной лестницы, смотрела, как суровая длань закона впечатывает Дона лицом в грязный снег. В этот момент она без колебаний перешла на сторону друзей Присс в их нелестном мнении о полицейских Нью-Йорка. Возможно, в департаменте полиции и служили достойные люди, но явно не те, которые сейчас топтались внизу, сгоняя незадачливых посетителей «Голубой устрицы» к фургонам, распахнувшим свои задние дверцы в ожидании улова, словно жадно разверстые пасти морских чудовищ.

Однако помочь Дональду девушки ничем не могли, кроме как избавить от беспокойства о своей собственной судьбе, позаботившись о себе сами. Впрочем, мисс Бэйнбридж была настроена более решительно: выбравшись из переделки, то есть благополучно добравшись до дома, она намеревалась незамедлительно призвать на помощь «кавалерию из-за холмов»* в лице многоопытного Фредерика Бэйнбриджа для вызволения узника из лап Фемиды, прежде, чем об аресте младшего сына узнает мистер Барнс. Клео тепло относилась к дядюшке Эдварду и меньше всего хотела добавить тому седых волос от лишних волнений. Как любил повторять Фредди, когда желал ускользнуть от неприятных и неудобных объяснений, во многих знаниях – многия печали.

Следуя совету Присциллы, Клео побежала наверх, по пути изо всех сил тарабаня в окна. Прибившаяся девица боязливо жалась позади неё, то ли слишком робкая, чтобы нарушать покой здешних жильцов, то ли, напротив, чересчур бывалая, чтобы понимать, что когда свистят полицейские свистки, на жителей подобного рода районов нападает внезапная глухота. Сунутую ей десятку она судорожно сжимала в испачканной ладони, не собираясь расставаться с неожиданным прибытком.

Клео уже миновала пару этажей, не дождавшись отклика на отчаянный стук, когда одно из окон резко распахнулось, и из него высунулась взлохмаченная голова некоего субъекта. Единственное, что можно было различить в темноте, едва разбавленным скупым светом фар полицейских машин, что субъект был мужского пола. Запустив пятерню в стоящие дыбом волосы, он спросил свистящим шепотом, который авторы детективных романов приписывают главарям злодейских организаций:

– Это вы тут подняли этот адский шум?

– Если вы не заметили, то здесь облава, – едко отозвалась Клео, задетая неприветливостью субъекта. – И мы были бы весьма признательны...

– Вы стучали! – вопреки агрессивному тону обвинитель говорил тихим и сдавленным голосом.

– Десять долларов! – пискнула девица, чуть выглянув из-за спины Клео.

– Ещё один стук, только один... – не слушая, продолжал субъект, и голосе его звучало страдание, – и я скину вас с лестницы. Я потратил несколько часов упорного труда, чтобы ребенок уснул.

– Значит, не поможете? – Клео покрепче ухватилась за перила, хотя до конца и не поверила угрозе.

– Нет! – субъект был непреклонен.

– Ах так! – рассердилась Клео. – Тогда, если вы настолько грубы и бесчувственны, чтобы не помочь девушкам в беде, и не пропустите нас, то я прямо сейчас кликну подругу, и мы будем шуметь под окнами уже втроём! И громко петь! И учтите, что слуха нет ни у одной из нас.

Из глубины комнаты раздалось недовольное кряхтение, и грубиян, побледнев до синевы, боязливо обернулся во тьму. Дух его был сломлен.

– Туфли у вас не скрипят? – покорно спросил он.

– Нет.

– Тогда заходите.

Клео перешагнула через подоконник, шепотом велев приблудной девице спуститься и тихонько позвать Присс, раз уж условием сделки было отсутствие шума.

...
Тем временем события внизу шли предсказуемо: закон и порядок одержали безоговорочную победу над пороком и пожинали плоды своих усилий.

Сирил Дэвенпорт, с которым полицейские обошлись менее грубо, чем с Дональдом, в глубине души был уязвлен, что мастерский удар – по прошествии пяти минут он уже считал свой невольный прыжок не случайностью, а великолепным нокаутом, – был приписан другому. Однако его попытки объясниться были проигнорированы, в том числе из-за британского акцента, чуждого уху простого американского копа. Ухваченный за шиворот, Сирил оказался водворен в узилище на колесах, где смиренно занял место на жёсткой деревянной лавке рядом с Дональдом. Разбитая губа и рассеченная бровь соседа пробудили в мистере Дэвенпорте нечто, отдаленно похожее на угрызения совести, и он протянул раненому платок.

– Эфраим Гэтсби, Джубили-роуд, 57, – чуть слышно повторил он спасительную мантру, чтобы не забыть в самый ответственный момент. Зубы его клацнули, когда машина, под завязку набитая задержанными, тронулась.

to be continued...
_____________________
* известный сюжетный поворот из фильма «Рождение нации» 1915 года, ещё не успевшее стать киноштампом

Отредактировано Cleo Bainbridge (2026-01-03 23:45:45)