КЛЕМЕНТИНА (КЛЕО) БЭЙНБРИДЖ (рус.) / CLEMENTINE (CLEO) BAINBRIDGE (лат.) Возраст: 20 лет Занятость: благонравная девица из приличной семьи Место рождения: Нью-Йорк, САСШ Постоянное место проживания: Верхний Ист-сайд, Нью-Йорк Связи с криминалом: нет, но Нью-Йорк полон неожиданностей	Jaimie Alexander
ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ Внешность: Чуть выше среднего роста, в силу возраста фигура еще сохраняет девичьи хрупкие линии, черты лица скорее миловидные, чем классически правильные. Бледная кожа, подчёркнутая темным цветом волос, часто оживляется румянцем, ещё чаще улыбка касается розовых губ, отражаясь искрами смеха в зелёных глазах. В движениях столь же порывиста, как быстра в суждениях и оценке. Остра на язык, но без злости.  Биография: Клементина Бэйнбридж, как напыщенно мог выразиться какой-нибудь романист, истинное дитя нового времени, когда океан перестал быть неодолимой пропастью между двумя братскими странами, говорящими на одном языке, а современное морское сообщение соединяло не только капиталы с титулом, но и любящие сердца. По большому счету романист не соврал бы, но, как водится, есть нюансы. Клементина, или как она сама предпочитает называться – Клео, действительно появилась на свет на рубеже веков в результате брака сына английского баронета и американской наследницы. Младшего отпрыска уважаемого семейства Бэйнбриджей в Америку привели обстоятельства неодолимой силы, а именно иссякшее терпение родственников. Как и полагается благородному англичанину, дабы не поставить окружающих в неловкое положение, Фредерик Бэйнбридж не выделялся никакими выдающимися талантами, однако умудрялся тем не менее периодически освещать свою личность лучами славы на страницах бульварных листков. К примеру, завсегдатаи Аскота до сей поры передают из уст в уста тот случай, когда... Впрочем, оставим славу былых времён прошлому, участники этих событий ещё живы и сейчас являются весьма уважаемыми членами английского общества. В общем, когда юного Фредерика поставили перед выбором – Австралия или Кения, он, недолго думая, выбрал Америку. Страна ему понравилась. Здесь широта его предприимчивой и непоседливой натуры, не нашедшая себя на родине, развернулась вовсю. Он клеймил коров в Аризоне, торговал газировкой, служил в газете, пробовал себя в качестве жучка на собачьих бегах... Воистину Америка – страна возможностей. Две вещи в Америке произвели на него особенно глубокое впечатление — щедрое американское гостеприимство и обаяние американских девушек. К хорошеньким ножкам одной из них, Рози Клеменс, он и сложил свое сердце впридачу с рукой. К вящему изумлению Фредди, невысоко ценившего себя на брачном рынке, предложение было незамедлительно принято. Не менее стремительно последовала и свадьба, и только познакомившись с тестем, Джебедайей Клеменсом, Фредди понял, почему. Мистер Клеменс, глядя на новоявленного мужа единственной дочери, кряхтел, вздыхал и неприятно сопел, но потом смирился. Будучи христианином, мистер Клеменс знал, что господь уготовляет чадам своим испытания и, встретив Фредерика, он понял – это оно самое. Как говорится, спасибо, боже, что взял недорого. Не то что бы Фредди собирался жить на иждивении семьи жены, напротив, он неподдельным энтузиазмом встретил предложение мистера Клеменса поработать в его отеле. У него тут же появилось множество идей, как разнообразить сервис и привлечь клиентов, которые он принялся воплощать в жизнь. Однако консервативный мистер Клеменс новшеств не оценил, чем до глубины души обидел нежную душу Фредди. Из пучины кризиса семейство Клеменс-Бэйнбриджей вывела благая весть о будущем пополнении. Родившуюся девочку свежеиспечённый папаша предлагал наречь Оливией в честь примирительной оливковой ветви, но более мудрая супруга настояла на имени Клементина, дабы запечатлеть славную фамилию Клеменс, раз уж она сама от нее отказалась, сменив на мужнину. Время всё смягчает, так и мистер Клеменс и Фредди Бэйнбридж нашли общий язык, а Рози Бэйнбридж рулила семейной лодкой нежной, но твердой рукой, не позволяя мужу впадать в крайности и эскапады. Где-то за океаном облегчённо выдохнули один баронет и плеяда дядюшек и тетушек, благословляя Америку. Тем временем, подрастающая Клементина, внешностью все больше походила на мамочку, а непоседливым характером – на папочку, чем приводила того сначала в восторг, потом в смущение. Из-за того, что он не мог отвечать на наивные детские «почему нельзя?» столь же уверенно и безапелляционно, как его собственный отец, а попытки объяснить только окончательно запутывали их обоих. Рози, со свойственной ей практичностью, нашла выход, устроив дочь в частную школу для девочек по рекомендации Эдит Барнс, дальней кузины мужа, также нашедшей семейное счастье за океаном. К сожалению, мистер Клеменс не дожил до того дня, когда бы он смог по достоинству оценить родственные связи Фредди в лице супруги мэра, а сам Фредерик не то чтобы не пользовался при случае влиянием мистера Барнса, но – какие счеты между своими? – принимал как должное, как когда-то деньги и заботу семьи в Англии. К чести мистера Бэйнбриджа, он был готов оказать старине Неду любую услугу по мере своих сил и талантов, и не его вина, что Эдвард Барнс был слеплен из менее авантюрного теста. Тем временем школа для девочек привила Клементине, – которая теперь настаивала, чтобы ее все называли Клео и никак иначе, – потребное для девицы умеренное образование, изящные манеры и некоторое понимание, почему в обществе устроено так, а не иначе. Однако школе не удалось сгладить характер и погасить темперамент своей воспитанницы, скорее научила маскироваться. Самое ценное, что получила Клео от школы, это закадычная дружба с дорогой Приссциллой (Присси) Барнс, дружба, которая возникает лишь между соученицами, страдающих от одинаковых гонений в лице строгих преподавательниц и разделяющих редкие радости школьных будней. Увы, в возрасте 14 лет Клео потеряла мать, скоропостижно сгоревшую от инфлюэнцы. Безутешный и растерянный Фредерик счёл за лучшее поручить заботу о дочери кузине Эдит. К тому времени финансовые дела семьи были не столь блестящи, вырученные деньги от продажи отеля после смерти мистера Клеменса из внушительной суммы превратились просто в приличную, которая по завещанию миссис Бэйнбридж была помещена в ценные бумаги, откуда дочери выплачивалось содержание до замужества или совершеннолетия. Попечителем наследства, помимо мистера Бэйнбриджа, благоразумно назначался и мистер Барнс. Если Фредерик и был обижен распоряжениями, то виду не показал, соглашаясь, что в унылой и кропотливой бухгалтерии старина Нед разбирается лучше, ведь у него под рукой целый штат из мэрии! Разумеется, обо всей этой скучной прозе Клео не извещали. Теперь она проводила каникулы у тети Эдит и дяди Эдварда, не изредка, а всегда, а уж дом мистера Барнса изучила лучше собственного. В 18 лет выпорхнув из школы, Клео, наконец, полной грудью вдохнула воздух свободы, отряхнув с ног прах унылых истин, которые вбивали в школе. Они вообще там в курсе, что уже двадцатый век наступил? В этот миг Фредерик Бэйнбридж впервые понял своего отца. Впрочем, неловко выговаривать дочери за посещение ночного клуба, если с ней и там же встретился, причем сопровождаемый девицей самого вульгарного вида. При всей своей находчивости, Фредерик не сумел. Зато, чуть поразмыслив, нашел, по собственному мнению, блестящий выход – повез дочь с визитом в Англию к старшему брату, который к тому времени унаследовал титул и ветшающий фамильный замок. Сдав с рук на руки любимую дочь своей старшей сестре Люсиль, Фредерик с чистой совестью отбыл на континент, проверить, как там после войны Лазурный берег, Биарриц и прочее... В Англии Клео не понравилось, хотя дядю Реджинальда она сочла милым, а тетю Люсиль чудаковатой, но тоже по-своему милой. Если бы только она поменьше читала нотаций – с английским акцентом слушать это вообще невыносимо. Не понравились Клео молодые люди – как раз те, которые должны были ей понравиться. В сравнении с американцами они были чопорными, занудными, и шутки у них были очень странные, как и привычки. Однажды ей показалось, что ее сосед на ужине подавился рыбьей костью, а он просто набирался смелости пригласить ее на завтрашнюю прогулку. Неловко вышло. Девушки, с которыми она должна была подружиться, ей тоже не понравились. Они пытались быть высокомерными, но эти леди не знали настоящего высокомерия американских снобов, которому обучали Клео под видом хороших манер. В целом было бы терпимо, если бы с ней был папочка, который, как фейерверк, превращал все в праздник, и Клео страдала. К слову, тетя Люсиль никак не могла запомнить ее имя, и упорно звали Клементиной. Клео пыталась не откликаться, но тетушка ничуть не обижалась, без умолку говоря за двоих. Через год, в один из редких визитов папочки, Клео не отпустила его до тех пор, пока не добилась разрешения вернуться в Америку. Пожалуй, что-то от характера мамочки ей досталось. Увы, возвращаться пришлось вместе с тетей Люсиль.  Вытирая платочком уголок глаз, тетушка мужественно заявила, что ради дорогой племянницы готова отплыть в варварскую страну ковбоев и индейцев, а где-то в соседней комнате облегчённо пил за здоровье любимой племянницы один баронет. Ибо сэр Реджинальд любил сестру, но на расстоянии. К текущему моменту, Клео вместе с тетей проживает в Нью-Йорке, пользуясь преимуществами незамужнего и обеспеченного положения, уже не столь безоглядно, как до отъезда, конечно. Тогда воздух свободы пьянил, сейчас, чуть выветрившись, уже не заглушает голос разума, который у Клео всё же есть. По настоянию папочки и молчаливого согласия тётушки, проживают дамы в особняке мэра в Верхнем Ист-сайде (престиж и экономия, экономия и приличия). Тетя Люсиль, обнаружив, что Нью-Йорк разительно отличается от диких прерий, в нем даже живут местами вполне приличные люди, заметно ободрилась, освоилась и даже милостиво позволяет американским джентльменам оказывать себе знаки внимания – всё строго в рамках благопристойности! Клео за тетушку искренне рада, поскольку чем больше времени та уделяет себе, тем меньше времени поучает племянницу. Но тетя Люсиль твердой закалки, она успевает и справляется со всем. Планы на игру: Жить полной жизнью, пока молода, знакомиться с новыми интересными людьми, вытаскивать из неприятностей Дона, или влипать вместе с ним – тут уж, как повезет, а потом, так уж и быть, замуж. Когда-нибудь. Не скоро.
пробный пост Хмурым зимним утром к особняку в Верхнем Ист-сайде, который в эти времена озаряло присутствие уважаемого Эдварда Барнса с чадами и домочадцами (о чем непременно спустя полвека будет сообщать памятная мраморная доска), неторопливо подкатил автомобиль, фыркая бензиновыми парами и покачиваясь от внушительного веса горы чемоданов. Автомобильные такси уже стали обыденным явлением и частью городской жизни Нью-Йорка, в отличие от консервативного Лондона, и путешественники, прибывшие на нем к особняку мэра от трапа корабля, сполна оценили новое средство передвижения. Первым на заснеженную мостовую ступила нога пожилого джентльмена, обутая в щегольский блестящий ботинок, прикрытый от непогоды гетрой. Вывинтившийся из тесного нутра такси джентльмен в целости производил не менее блестящее впечатление, начиная от лихо заломленной шляпы и шикарных усов до тонко выделанных перчаток. – Дом, милый дом, – промурлыкал Фредерик  Бэйнбридж приятным баритоном и окинул приязненным взором помпезный особняк, каким мог бы глядеть на покинутый в юности фамильный замок. Следом из такси бодро выпорхнула девушка, присутствием своим сделавшая серую мостовую ещё краше. Щеки её раскраснелись, взгляд сиял, хотя на спутника своего она посмотрела с нескрываемым недоумением. – Папочка, дорогой, но почему мы приехали сюда? Нет, я всегда рада увидеться и с дядей Эдвардом, и с тетей Эдит, но прямо с дороги, не заезжая домой..? Фредерик улыбнулся и покачал головой с мягким укором, словно сетуя на женскую привычку забрасывать собеседника тысячей вопросов, не вникнув поначалу в суть. – Клео, доченька, ты же меня знаешь, я всегда действую, учитывая все обстоятельства. Чуть позже я всё объясню, и ты согласишься с моей правотой, – и джентльмен галантно подал руку даме постарше, которая выбиралась из такси не столь бодро, явно испытывая страдания как от неудобств длительного пути, так и от черной широкополой шляпы, норовившей съехать со лба на нос. – Вот именно, что я тебя знаю, папочка, – возразила Клео, но тот предпочел сделать вид, что не услышал. – Фредерик, – прошипела дама, цепко сжав поддерживающую ее руку, – я уверена, этот человек задумал нас убить, присвоить вещи, а тела сбросить в море. Он так ехал, что я думала, у меня сердце выскочит, и я прикусила язык, – обличающим тоном заключила она. – Лу, старушка, ты преувеличиваешь, – беспечно отмахнулся от ее тревог мистер Бэйнбридж, и дочь его поддержала. – Право, тетя Люсиль, это же Нью-Йорк, тут все так ездят, – умиротворяюще проговорила она, но тетушка умиротворяться не пожелала. – Во всяком случае, я категорически возражаю, чтобы ты, Фредерик, оставлял этому человеку на чай. Меж тем, обсуждаемая личность невозмутимо выгружала чемоданы из такси на крыльцо. Пролетарий от баранки, защищённый забралом и доспехами в виде таксометра, отщелкавшего положенное количество долларов и центов за дорогу от порта до Верхнего Ист-сайда, не собирался уступать ни дайма, а в доме мэра вряд ли вздумают обсчитать честного работягу, ведь совсем скоро выборы. Дверь открылась, явив взорам благообразную округлую фигуру дворецкого. – А, Коггз, – обрадовался пожилой джентльмен, – как поживаешь? Как дела, тип-топ? Годы проживания в такой стране, как Америка, расширили и без того демократичное дружелюбие мистера Бэйнбриджа, он улыбался Коггзу, как потерянному и найденному брату. Кашлянув, Коггз сообщил, что дела его находятся во вполне удовлетворительном состоянии. – Кстати, Коггз, – небрежно обронил Фредерик, – не расплатишься за такси? А то у меня с собой только фунты и шиллинги. – Я распоряжусь, сэр, – не дрогнув лицом и тая свои мысли, ответил Коггз и посторонился, позволяя гостям войти в дом. Клео бросила на отца пронизывающий взгляд, начиная догадываться, какие обстоятельства тот обещал прояснить. – Клео, дорогая, всё это единственно ради твоего блага, – проворковал мистер Бэйнбридж, правильно истолковав её взгляд, но не собираясь сдаваться. Вот у его прекрасной Рози, благослови ее господь в раю, был взгляд, и не девчонке, которой положено, между прочим, уважать родителя, читать ему нотации.
Связь с вами: ЛС или позвоните Дону