Плавающие блоки в шапке

Приглашаем поклонников не слишком альтернативной истории с элементами криминального детектива! Криминал, политика, вечеринки, загадочные убийства.

ЖДЕМ В ИГРУ:

псевдоистория / антуражка / эпизодическая система / 18+

    1920. НА ЗАРЕ СУХОГО ЗАКОНА

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » 1920. НА ЗАРЕ СУХОГО ЗАКОНА » Архив эпизодов » [X] Почтальон звонит дважды - январь 1920 г.


    [X] Почтальон звонит дважды - январь 1920 г.

    Сообщений 21 страница 31 из 31

    1

    [html]<!doctype html> <html lang="ru"> <head> <meta charset="utf-8" /> <meta name="viewport" content="width=device-width,initial-scale=1" /> <title>Шаблон эпизода — сепия</title> <!-- Подключение шрифта (при необходимости) --> <link href="https://fonts.googleapis.com/css2?family=Yeseva+One&display=swap" rel="stylesheet"> </head> <body> <!-- ==== ШАБЛОН ЭПИЗОДА — ЗАПОЛНИ ПОЛЯ НИЖЕ ==== --> <article class="ep-card" aria-labelledby="ep-title"> <header class="ep-head"> <h1 id="ep-title" class="ep-title">Почтальон звонит дважды</h1> </header> <div class="ep-meta" role="list"> <div class="ep-pill" role="listitem"><b>Локация:</b> особняк мэра на Мэдисон-авеню</div> <div class="ep-pill" role="listitem"><b>Время:</b>  конец января 1920 года</div> </div> <div class="ep-actors" aria-label="Участники"> <span class="ep-chip"><a href="https://1920.rusff.me/viewtopic.php?id=92#p38466">Присцилла Барнс</a></span> <span class="ep-chip"><a href="https://1920.rusff.me/profile.php?id=106">Клео Бэйнбридж</a></span> <span class="ep-chip"><a href="https://1920.rusff.me/viewtopic.php?id=92#p38470">Фредерик Бэйнбридж</a></span> <span class="ep-chip"><a href="https://1920.rusff.me/profile.php?id=107">Эдвард Барнс</a></span>
    <!-- Добавляй/удаляй чипы по необходимости --> </div> <div class="ep-sep" role="separator" aria-hidden="true"></div> <section class="ep-refs" aria-label="Вдохновляющие изображения"> <figure> <img src="https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/106/565634.gif" alt="Референс 1"> </figure> <figure> <img src="https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/106/82195.png" alt="Референс 2">  </figure> </section> <div class="ep-sep" role="separator" aria-hidden="true"></div> <section class="ep-body" aria-labelledby="ep-summary"> <h2 id="ep-summary" style="display:none">...</h2> <p><strong>Краткое описание:</strong> Некоторым сообщениям лучше не доходить до адресата. Так решили Клео, Дональд и Присцилла. Осталось только воплотить в жизнь простой и гениальный план перехвата. Что может пойти не так?</p> <blockquote>Это противозаконно? Ну, разумеется.</blockquote> <p>Продолжение <a href="https://1920.rusff.me/viewtopic.php?id=559#p42946"> «Sincerely yours»</a> </p> </section> <footer class="ep-foot" aria-hidden="true"> </footer> </article> </body> </html>[/html]

    Отредактировано Cleo Bainbridge (2026-01-04 19:45:41)

    +4

    21

    Мистер Бэйнбридж был приятно удивлен и даже растроган готовностью Неда расстаться с деньгами, прежде всего, радуясь за самого Неда, ибо такая щедрость свидетельствовала о том, что тот стал бескорыстнее и чище душою. Но одновременно Фредди испытывал смутное разочарование и недовольство, поскольку не приложил никаких усилий своего ума и красноречия, чтобы сподвигнуть кузена на такой шаг. Брошенное вскользь ради красного словца замечание о «лишних тысячах», столь болезненно растревожившую отцовские чувства мистера Барнса, он за таковое не считал и позабыл едва ли не сразу, как произнёс.

    Выуживание денежных знаков различного номинала из карманов ближних было для Фредерика Бэйнбриджа больше азартным спортом, чем источником существования, и ему претило пользоваться уязвимостью Неда, продемонстрированной ему так открыто. Всё равно, что подстрелить сидящую утку.

    Он вскинул ладонь, останавливая щедрую руку, вооруженную пером, не без сожаления вспоминая о первых годах в Америке, когда был действительно нищ, как церковная крыса. Тогда чек, куда он был волен вписать любую сумму, пригодился бы намного больше.

    – Это лишнее, Нед. Что бы ты ни думал об интеллекте малыша Дональда, он не дурак и быстро сообразит, откуда у меня деньги, что внесёт холод недоверия в наши дружеские отношения. К тому же, – Фредди мечтательно сощурился, выпустив изо рта ещё пару колец дыма, – мои дела не так плохи, как видится тебе с вершин золотых гор твоего состояния.

    Восхищаясь деловой хваткой американцев, он всё же не мог до конца понять и принять привычку подгребать под себя каждый доллар, который попадает в поле зрения. Если без остановки гнаться за прибылью, можно финишировать на краю могилы и обнаружить, что жизнь, с ее маленькими и большими радостями, прошла мимо.

    – Существует ещё одно обстоятельство, – продолжал вещать Фредди. – Насколько я понял, твой сын не теряет надежды уговорить ту самую Асторию Гилберт вложиться в проект с аэропланом для своего приятеля, тем самым одним выстрелом убивая сразу двух зайцев: благородно помочь другу и развлечь пожилую даму, добавив острых ощущений в ее, вероятно, скучную жизнь... Тем самым, он сейчас находится у неё на крючке. Заполучив же необходимую сумму от кого-то другого, он тут же потеряет даже малую искру интереса к твоему «серьёзному делу».

    Фредди замолчал, сигара в его пальцах догорала, и он отложил ее на край пепельницы, вновь уделив внимание бокалу с виски. При этом оказавшись настолько неловок, что зацепил манжетой, скрепленной эмалевой запонкой с монограммой, стопку конвертов, с тщанием выровненных рукой Коггза, и те бумажной лавиной хлынули на ковёр.

    – Pardon, – казалось, искренне смутился и расстроился мистер Бэйнбридж, – когда-то в дни юности я развлекал друзей, жонглируя на спор тремя апельсинами в течение получаса. Сейчас, видимо, так не получится. Старею.

    С ловкостью, противоречащей этому печальному высказыванию, он наклонился, ликвидируя учиненный им беспорядок, попросту сгребая все письма в не слишком аккуратную кучу, дабы водрузить их обратно на стол. Один из листочков, бланк телеграммы, остался сиротливо лежать на полу. Фредди протянул к нему руку.

    [nick]Frederick Bainbridge[/nick][status]благородный отец[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/106/688496.jpg[/icon][lz]...и предприимчивый тип[/lz]

    Отредактировано Cleo Bainbridge (2026-01-04 19:47:29)

    +4

    22

    Слова Фредди и его бескорыстный отказ от финансов, которые обеспокоенный отец и щедрый друг готов был предоставлять, внесли некоторое смятение в душу Нэда. Разумеется, он был слишком американцем, чтобы не испытать некоторого облегчения о того, что отпала необходимость тратить доллары, пуская их заведомо на ветер. Его тут же принялась грызть мыслишка о том, что молодой Дональд слишком напоминает не менее юного (некогда) Фредди, и что эти двое могли прекраснейшим образом спеться и найти общий язык. А, стало быть, вместо того, чтоб служить всевидящим оком отца в компании сына, британец мог эти самые очи отводить, но уже самому Барнсу-старшему, и прикрывать своего нового приятеля по всем фронтам, как это, вероятно, некогда делал Брут в беседе с Юлием Цезарем, жаловавшегося на Гая Кассия Лонгина.
    Пока это червячок точил сердце главы города с одной стороны, с другой за него с не меньшим аппетитом принялся еще один его собрат - тот же самый, что во всех комедиях с участием англичан заставляет двух лордов пропускать друг друга у двери бессчетное количество раз, создавая в итоге "пробку" и мешая всем желающим. Это стремление можно было бы назвать словом "переблагородить", если бы таковое существовало в языке.
    Во всяком случае, мысль о том, чтоб без возражений принять жертву кузена, Эду претила совершенно. Встрепенувшись, как голубь, которого поварёнок ради забавы окатил целым ведром воды, и даже выпятив грудь, мистер Барнс уже даже начал какую-то фразу вроде: "Знаешь, Фредди, я не настолько богат, чтобы..."- но в этот момент мистер Бэйнбридж заговорил об Астории, и слушатель тотчас же навострил уши.
    Для посторонних глаз, то есть для зрителя, не вовлеченного в этот семейный конфликт, план привлечения молодого бездельника к сонму граждан, тянущих лямку на благо отечества, виделся шитым белыми нитками. Нет, сама по себе идея была хороша, и благодарный отец готов был пролиться, как Зевс, стремительным дождём из долларов на любого, кто поспособствовал бы её успеху. Но проблема в том, что если дичь подталкивает к ловушке слишком много дружеских рук, даже очень тупой кролик в конце концов сообразит, что здесь что-то не так. Старинное правило всех заговорщиков: чем меньше народу знает о заговоре, тем он успешнее,- было выписано кровавыми нитями в истории человечества. Поэтому "старина Эд" не на шутку встревожился, услыхав от Фредди, что он не только наслышан про кузину, но и уже мог догадаться о её роли в этом комплоте.
    И, стало быть, случайно или намеренно, выдать их всех головой.

    Вообще совпадение того, что Дональд намерен был обратиться за помощью к той самой Астории Гилберт, которой принадлежала честь создания заговора, и у которой в руках находились все его нити, выглядела довольно странно. Эдвард даже покосился на кузена с некоторой долей подозрения,- но вид Фредерика был настолько бесхитростным (если это слово подходило типу с повадками лиса) и невинным (если это слово подходит для обозначения прожженного жизнью джентльмена слегка за...), что господин мэр тут же раскаялся в своих подозрениях.
    ... Когда британец кинулся поднимать рассыпавшиеся бумаги, это раскаяние увеличилось еще больше.

    - О боже мой, Фредерик!- едва не всплеснув руками, он готов был уже прийти на помощь кузену, однако тот управился с корреспонденцией быстрее, чем беспризорник - с ящиком апельсинов, рассыпанных нерадивым носильщиком. Про себя, конечно, Эдвард подумал, что с чужими бумагами можно было бы обойтись и поделикатней, однако, вслух этой мысли не высказал. Всё-таки тот пытался помочь.
    - Благодарю, кузен,- пробормотал он, выпрямляясь с некоторым усилием и улыбаясь сквозь сбившееся дыхание. Эдвард не признался бы в этом, но в глубине души завидовал не только приключениям гостя в далёкой юности, но и тому, что оные, по-видимому, не оказали какого-то значительного влияния на его организм. Господин мэр этим похвастаться не мог и подагрические боли в ногах периодически состязались за первенство с тянущим ощущением в пояснице, так что сгибаться, или тем более встать на колени для него было зачастую мучительно. Но, не желая показать это кузену, выпрямившись, он тут же снова нагнулся, дабы уловить единственный, слегка смятый листок, сумевший улизнуть от ловких рук.

    - ... и вот еще одна!- по описанным выше причинам этот возглас вышел у главы города едва ли не торжествующим. Такой звук могла издать швея, по оплошности опрокинувшая шкатулку с драгоценным жемчугом и разыскивавшая его по всей комнате, или кошка (разумеется, умей она говорить), вытаскивая из норы отчаянно визжащую мышь.
    Взгляд мужчины машинально пробежал пару строк, написанных витиеватым, но разборчивым почерком дамы (в таких вещах наметанный глаз не давал осечек). Пробежал снова - и господин мэр нахмурился, понимая, что случайно, похоже, оказался свидетелем чужой тайны.

    "Нетерпением жду хороших новостей милого мальчика тчк приветом зпт Моди".

    - Хм... кажется, это доставили не по адресу,- пробормотал он; впрочем, достаточно громко. Сказалась привычка к тому, что в своей sancta sanctorum мистер Барнс привык находиться в гордом одиночестве, нарушаемом разве что призрачным появлением Коггза.

    Отредактировано Edward Barnes (2025-11-29 13:54:54)

    +3

    23

    Если бы Фредерик Бэйнбридж знал, каким хитроумием и проницательностью наделил его в своем воображении Эдвард Барнс (сам упомянувший Асторию Гилберт в нужном ключе), то был бы польщён, но не слишком удивлен, поскольку в глубине души именно смекалку и разнообразный опыт считал главным своим приобретением на тернистом жизненном пути (не считая любимой дочери).

    Возможно, в этом и крылся секрет завидной бодрости духа и тела, которая всегда поражала знакомых и родственников, встречавших Фредди после долгого перерыва. Как удавалось так выглядеть человеку, чья печень должна бы находиться в кунсткамере, понять не мог никто. Казалось, что вопреки всякой справедливости, совершенно неправедная жизнь сохранила Фредерика в удивительной форме, словно трезвенника, который с юных лет не пил ничего, кроме йогурта и зелёного чая. Сам Фредерик, не трудясь опровергать слухи, с самым серьезным лицом объяснял свой цветущий вид прилежным курением, питьем и твердой верой в то, что нельзя ложиться раньше трёх часов ночи. Как было сформулировано в другие времена и другим человеком: сначала работаешь на репутацию, затем репутация работает на тебя...

    Вот и сейчас, пока мистер Барнс с солидной неторопливостью спасал упущенный кузеном листок, Фредди успел придвинуться, чтобы вместе с ним ещё раз прочесть озадачившие того строки.

    – Собственно... адрес как раз верный, – Фредди слегка кашлянул и отступил в сторону, словно охотник, уступающий подстреленную добычу более меткому товарищу. – Удачно, что у тебя в доме корреспонденцией распоряжается Коггз. Вышло бы неловко и шумно, попади такая телеграмма на глаза Эдит или Люсиль. Женщины... сам понимаешь...

    Лишь слепой или глухой не уловил бы скрытый намек, а Фредди не считал Эдварда ни глупым, ни недогадливым. Он подкрутил ус, безуспешно пытаясь придать своей физиономии выражение смущенного раскаяния, с чем резко контрастировали плутовские искорки в голубых глазах.

    Без настоятельной необходимости мистер Бэйнбридж предпочитал не лгать, предоставляя замороченному собеседнику самому сделать нужные выводы. Во-первых, так проще и безопаснее. Во-вторых, придерживаясь неписаных правил кодекса британского джентльмена. В-третьих, ему не хотелось обманывать Неда, к которому испытывал немного покровительственную привязанность, какую питал и к перегруженному обязанностями старшему брату.

    Но ведь шла о совершеннейшем пустяке, который никак не коснется Неда в дальнейшем, поэтому излишней правдой можно было пренебречь, не беспокоя понапрасну совесть.

    Фредди не жалел об отложенной в сторону ручке, чей перьевой кончик так и не коснулся бумаги, выводя заветные цифры, при помощи современной финансовой магии способные обратиться в приятно шуршащие наличные на любые нужды. Как ни странно, в денежных вопросах Фредерик был сторонником своевременности и умеренности или, говоря иными словами,  предпочитал пост-фактум оплачивать долги, а не платить заранее. К тому же деньги, которые рано или поздно должны были быть переданы Дональду, с практической точки зрения эгоиста были бесполезны и даже опасны самим своим существованием в его кармане.

    [nick]Frederick Bainbridge[/nick][status]благородный отец[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/106/688496.jpg[/icon][lz]...и предприимчивый тип[/lz]

    Отредактировано Cleo Bainbridge (2026-01-04 19:48:50)

    +3

    24

    ... В этом месте нашего повествования, любезный читатель, мы должны приоткрыть для тебя удивительный, редко встречающийся в нынешние порочные времена (имеются в виду двадцатые годы еще только нарождающегося, но уже безумного двадцатого века) факт, а именно: мистер Барнс, мэр города Нью-Йорк, славного своими подпольными казино, преступностью, барами, содержанками в дорогих автомобилях, небоскрёбами, проститутками в дешевых салонах, синематографом, набережной,  портом, портовыми девками, джентльменами в белых жилетах, клерками в серых воротничках,- словом, всем, что могло кружить голову, смущать и вводить в соблазн добропорядочного человека - что оный государственный муж, которого счастливы были бы одарить своим вниманием десятки, если не сотни дам (разумеется, небескорыстно); что этот человек, повторяем мы, прошедший путь от конторки клерка до кресла в New York City Hall, никогда... то есть вообще никогда, ни единого раза, даже по-быстрому, в перерыве между заседанием и приёмом посетителей, даже вместо ланча - не изменял своей жене.
    Библия, правда, придерживается на этот счёт несколько иного мнения. Если судить по словам апостола, не видевшего в пустыне никого, кроме ящериц да диких ослиц, "тот, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействует с ней в сердце своём".  Нам неизвестно, кем по профессии был остроумный автор этой сентенции, но мистер Барнс, до того, как стать мэром, вызубрил и перелистал немало юридических прецедентов. А потому был вполне способен разъяснить дотошному блюстителю ближневосточной морали разницу между вожделеющим взглядом - и взглядом, брошенным мельком на красные губки и карминовые ногти завитой, словно пудель, барышни-стенографистки.
    Как видно, мистер неизвестный остряк, он же борец за моральное поведение в древности, никогда не бегал по этажам с тележкой, нагруженной томами законов о ветеринарии, или же не разыскивал, готовясь к утреннему заседанию, прецедент того, как во времена, не менее древние, чем даже старый завет, некто А был осужден по причине увечий, нанёсенных им некому В.
    Даже тот, кому оказалось не лень сочинять и приводить в своей книге все родословные иудейских царей, взвыл бы от ярости, прикажи ему верховный судья перечислить каких-нибудь бедолаг, осужденных, скажем, за кражу в одном лишь квартале Нью-Йорка за прошлый год.

    Но мы отвлеклись. Оставив господу богу решать, что тяжелее: рисовать ли семейные древа вымышленных или даже существовавших израильских царей или готовить речь перед присяжными заседателями, ограничимся констатацией факта, что мистер Барнс, даром что иногда любезничал с дамами, по десятибалльной шкале "за верность" заслужил бы у самого пристрастного судьи девять с половиной баллов.
    Одним словом, этот добродетельнейший государственный муж мгновенно понял и выражением лица и намеки, сделанные ему кузеном.  Однако же, не в пример многим фарисеям - и древним и нашим современникам - он вовсе не торопился осудить того за внезапно открывшуюся интрижку.
    Возможно, он посмотрел бы на дело с другой стороны, если бы Фредди был женат, или хотя бы помолвлен. Но этот весьма интересный, не старый еще джентльмен был вдовцом,- а, стало быть, имел все права (разумеется, с одобрения малютки Клементины) искать и обрести себе новую опору в жизни,- разумеется, не забывая и отдавая дань уважения усопшей супруге.

    И всё же соблазн был слишком велик. К тому же мужчины, уже ощутившие на себе ободряющее влияние виски и скрывшись от пристальных женских глаз, чувствовали себя несколько более свободными в выражениях, чем обычно. Не пошутить в такой ситуации мог либо законченный пуританин, либо человек, полностью лишенный двух чувств: юмора и мужской солидарности.

    - Фредерик, Фредерик,- произнёс господин мэр тем тоном, в котором за маскарадным порицанием кроется живая плоть восхищения. Оставив ненадолго гнетущие мысли о похождениях сына, отвлеченный этим внезапным открытием, глава города покачал головой, одновременно добродушно посмеиваясь, и даже не пытаясь скрыть это. Телеграмму он всё еще удерживал в руке - впрочем, почти тут же протянул листок предполагаемому адресату. Затем на его лица отразилось смущение: кузен, вероятно, не ждал, что его переписка станет достоянием посторонних глаз.
    - Не беспокойся,- поспешно заверил героя-любовника глава города.- Миссис Фэрфакс... Люсиль не узнает ни одного слова из этого послания. Что случается в этом кабинете, остаётся в нём же.

    Как мы видим, Эдвард в этой своей короткой речи предвосхитил уловку властей Лас-Вегаса, обещавших гостям своих казино полнейшую конфиденциальность.

    Смущаясь всё больше, как если бы телеграмма жгла ему пальцы, хозяин дома хотел передать её Фредди. Но это вышло бы либо слишком торжественно, либо по-мальчишески торопливо и смущенно, так что мистер Барнс просто положил бланк на стол.
    Но такова уж судьба всех тайн: раз махнув перед кем-то павлиньим хвостом, они щекочут нового обладателя, пока не получат шанс раскрыться - теперь уже в полной красе.
    Но спрашивать в лоб было неловко, и господин мэр выдавил нечто нейтральное:
    - Надеюсь, не это было причиной приезда Клементины? Никоим образом не читаю тебе нотаций, но.. ты понимаешь, что появление мачехи для столь юной девушки может стать очень серьёзным ударом?

    Отредактировано Edward Barnes (2025-11-30 09:55:09)

    +3

    25

    Мало кому удавалось привести в замешательство Фредерика Бэйнбриджа. Няни, бонны, гувернантки, учителя (домашние и школьные), профессора, шулеры, букмекеры, полисмены, столичные и провинциальные, стремились к этому лет сорок – и терпели поражение. Казалось, что никакие превратности судьбы не могут отнять у Фредди самообладания и спокойной беспечности, присущей, к примеру, полевой лилии на летнем лугу под лучами солнца.

    Однако тот вывод, к которому пришел или, если использовать более точное определение, прыгнул Эдвард Барнс, ошеломил Фредерика, как пропущенный апперкот. Он покачнулся, и во взгляде промелькнул мимолётный ужас. Если бы у него в глазу был вставлен монокль, он бы выпал и бесславно повис, покачиваясь на шнурке.

    Тщательно лелеемая репутация паршивой овцы на протяжении многих лет оберегала Фредди Бэйнбриджа почти от любых поползновений прекрасного пола захватнического толка, но – страшно подумать – в мире также существовали особы, находящие свое призвание в перевоспитании и возвращении резвых заблудших овец в стойло благопристойности, и Фредди небезосновательно подозревал, что Моди Дэвенпорт как раз принадлежит к этому воинствующему племени, в сравнении с которым самые ярые суфражистки – всего лишь кружок любительниц рукоделия.

    Взволнованный Фредди открыл было рот, чтобы откреститься от любых посягательств на свою свободу, даже воображаемых, но у него вырвался лишь полузадушенный хрип, как будто что-то встало у него поперек горла. То была печать молчания, наложенная на его уста просьбой дочери.

    – Н-н-не... То есть, интересы Клементины для меня прежде всего, можешь не сомневаться. Поэтому... э-э-э... я не хотел афишировать преждевременно...

    Фредди спрятал сложенный листок телеграммы во внутреннем кармане пиджака, лихорадочно соображая, чем ему грозит заблуждение Неда. Катастрофических последствий в ближайшем обозримом будущем он не увидел, и поэтому успокоился. Однако случайно ранее оброненная мысль отправить Моди ответное охлаждающее письмо не только укрепилась в его мозгу, но и пустила глубокие корни и плодоносящие побеги.

    – Встретились после долгой разлуки... Были знакомы в дни юности. Разговорились, – вернув привычную бодрость голосу, объяснил Фредди, почти не покривив душой. В годы юности он был знаком со многими девицами, приличными и не очень, и в самом деле на одном из званых обедов в Лондоне пересекался с миссис Дэвенпорт, неприятно удивившись тому, как она постарела (огорчение, подстерегающее любого при возобновлении знакомств молодости). – Как джентльмен, об остальном промолчу. Сам знаешь, как это бывает...

    Он многозначительно замолчал, придав своему лицу выражение скромного достоинства человека, прекрасно сознающего свои способности и таланты, но умалчивающего о них из врождённой деликатности. Иначе говоря, лукаво прищурился и встопорщил усы сдерживаемой ухмылкой.

    После чего возвратился к покинутому бокалу виски и удобному креслу, сочтя, что блестяще справился с поставленной задачей и заслужил награду, как и Эдвард – за свою благородную доверчивость.

    [nick]Frederick Bainbridge[/nick][status]благородный отец[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/106/688496.jpg[/icon][lz]...и предприимчивый тип[/lz]

    Отредактировано Cleo Bainbridge (2026-01-04 19:50:59)

    +3

    26

    Трудно представить себе положение более сложное, чем то, в коем оказался после этих внезапных признаний мистер Барнс. С одной стороны, простое человеческое любопытство, присущее и простым обывателям, и газетчикам, и детективам, и королям, и даже князьям церкви (за исключением, разве что, Его святейшества Папы Рисмкого), и уж точно, мэрам различных городов и весей по всей Америке,- это любопытство требовало развить тему и выяснить, что за красавица в очередной раз пленила сердце кузена. Молва обычно приписывает желание обсуждать во всех подробностях романы свои и подруг одним лишь дамам, однако плох тот мужской кружок, в котором, со всей потребной деликатностью не обсуждают, не называя имен, любовные разочарования и утраты. Скромный автор со стыдом должен покаяться также в том, что такие беседы весьма напоминают собрания рыбаков, где каждый стремится слегка приукрасить свой "улов" всеми средствами воображения, и зачастую выдаёт скромную краснопёрку-плотвичку за сверкающую форель или даже благородную белугу.
    Иногда, впрочем, даже таким опытным охотникам попадается хищная дичь, и тогда в разговорах можно услышать слово "стер... лядь".
    Бедные мужчины! по своей наивности они воображают себя рыбаками, следящими за поплавком в надежде выловить очередную неразумную рыбёшку - тогда как действительность чаще показывает, что это их "дичь" под зеркалом воды чуть трогает наживку, заставляя наивное существо на берегу трепетать в предвкушении победа.

    Но вернёмся к главе города. Итак, вполне естественное чувство: желание человека, никогда не бывавшего на охоте послушать чужие байки - наталкивалось на тяжелое, как упущенная сеть, и весьма благородное чувство деликатности, и необходимости сохранить чужую тайну. К тому же, как все женатые люди, господин мэр почитал, что сладостью семейного очага должны наслаждаться все еще не попавшиеся на крючок холостяки или вдовцы; но если первым было простительно уклонение от уз Гименея, ведь они не ведают, какое блаженство их ожидает, то вторым сам Господь велел вновь предстать перед алтарём, дабы вернуться к семейным обедам, визитам гостей, оплате счетов, ссорам и примирением с роднёй, дрязгам с соседями, отдыхом, развлечениями, встречам с друзьями - словом, ко всему, что проделывает холостой мужчина, только под пристальным взглядом жены.
    И иногда, при большом везении, тёщи.

    К чести героя, и особенно его супруги, мы вынуждены добавить, что в отличие от многих известных историй, господин мэр вовсе не ощущал на себе каких-то непреодолимых тягот в браке. Напротив, миссис Барнс своей природной тактичностью, помноженной на британское воспитание, компенсировала некоторую взрывоопасность, таящуюся в глубине мужниного нрава, и унаследованную, видимо, от предков с Зелёного острова. Основываясь на этом примере, мистер Барнс искренне считал, что кузену возвращение в сонм добропорядочных людей пойдёт только на пользу, и он сможет компенсировать некоторую разнонаправленность своей увлекающейся натуры неким центром притяжения в лице супруги. Возможно также, что виной этому убеждению было пресловутое сходство, которое ему виделось между характером Фредерика и младшего сына, о ком отец не раз и не два с надеждой говорил себе широко известное: "Женится - перебесится".
    Одним словом, "старина Нэд" вполне искренне желал друг и родственнику снова услышать звон свадебных колоколов - и тем больше желал бы знать, достойна ли новая пассия того, чтобы называться миссис Бэйнбридж.
    Ведь могло случиться и так, что она стала бы тёщей не одного, так другого его сына.

    - ... Разумеется, разумеется,- согласился глава города тем охотнее, чем больше чаша весов в его рассуждениях склонялась к тому, чтобы немного нарушить законы деликатности в пользу столь важных вещей.- Как джентльмен, ты обязан блюсти честь дамы. Но как отец... Нет, я тебя понимаю. Но я с ужасом представляю, как бы повела себя Присцилла в подобной ситуации. Столетняя война показалась бы тогда нам всем пикником на лужайке. Даже Эдит, хотя и родная мать, иногда едва может найти на неё управу: все эти модные увлечения, поездки, танцы... И это при том, как видишь, что Эдит очень современный тип дамы. Как мне кажется, даже с той же Люсиль... Чёрт возьми, Фредди, не приведи Господь они не уживутся с Люсиль!
    Помимо воли, эта мысль вызвала у Эдварда сперва вполне понятное содрогание - а затем совершенно неприличный смех.
    - Прости, старина,- попытался он выдохнуть, но картина мира, где враждовали между собой две отраженных копии миссис Фэрфакс, и где несчастный супруг одной и брат другой сидел, попивая коньяк, в глубоком кресле со спокойствием, достойным Спинозы, не могла оставить его равнодушным. Лицо мистера Барнса побагровело в попытке успокоить столь неприличное проявление весёлости. В конце концов ему это удалось не без помощи хорошей порции виски, которую наш герой плеснул в стакан трясущейся рукой и едва ли не залпом осушил до дна.
    Затем ладонью отёр лоб и посмотрел на кузена.
    - Еще раз прошу прощения, Фредерик,- произнес он тоном самого убедительного раскаяния, который мог изобразить. Но всякий, кто хоть немного умел читать во взгляде другого человека, легко разоблачил бы это притворство. В глазах почтенного пятидесятилетнего... нет, почти шестидесятилетнего главы города плясал, верно, самый задорный выводок чертенят, причем танец из напоминал ирландскую джигу.

    +3

    27

    – О, не стоит беспокоиться, – учтиво отозвался Фредди на запутанные и туманные извинения Неда, хотя не вполне понял резонов, их вызвавших, как и внезапного приступа веселья кузена. – Предлагаю выпить за здоровье милой Эдит и за то, чтобы ты никогда не оказался в столь ужасающем положении.

    Не расходясь со словами делом, он поднял свой стакан и торжественно отпил щедрую порцию.

    Следует отметить, что в дни своей молодости, ещё до переезда по ту сторону Атлантического океана, Фредерик Бэйнбридж неоднократно испытывал судьбу, неосторожно обручаясь то с одной девицей, то с другой. Вероятно, воздух сельских загородных поместий английских графств самым разрушительным образом действовал на разум юного Фредди, особенно результативным в этом плане выдался Шропшир, где он обручался целых три раза, естественно, в разное время. «А что делать, – разводил руками он, – надо же занять время после обеда, когда на улице дождь».

    Однако финал всех романтических историй был одинаков и скор – девушка, очнувшись от флюидов обаяния Фредди и пресытившись очарованием его беззаботности (самостоятельно или с помощью родителей, косо смотревших на беспечных младших сыновей без определенных перспектив), вручала бывшему жениху шляпу и умоляла более не показываться ей на глаза. Волей-неволей Фредерик уверовал в злой рок (он же – счастливая звезда), который оберегал его холостяцкую крепость от завоевания.

    Рози Клеменс (впоследствии Бэйнбридж), в отличие от английских девушек, точно знала, чего хотела, и до брачного алтаря Фредди довела твердой рукой. Впрочем, и Фредди вдали от тлетворного влияния воздуха сельской Англии оказался более постоянен в своем выборе, и о годах брака вспоминал с нежностью, невзирая на все ограничения, с которыми он как семейный человек должен был мириться. По этой же причине, побывав по ту и эту сторону супружества, он столь же прочно уяснил, что пожертвовать свою свободу он мог только Рози и более никому, таким образом приобретя иммунитет к зловещему вирусу романтики.

    Фредди сощурил глаза, откинувшись на мягкий подголовник кресла. Нежная, чуть усталая улыбка тронула его губы, словно вместе со вкусом виски он ощутил горький аромат утраченного.


    ...
    Тем временем та, ради кого любящий отец напрягал свой ум и прочие таланты, с нетерпением юности уже потеряла счёт времени. Хотя стрелки на настенных часах справедливо указывали, что прошло значительно меньше часа, внутренний голос (в унисон с Присциллой Барнс) говорил Клео об ином.

    Совершив тактическое отступление, заговорщицы в качестве временного штаба выбрали комнату Клео, рассудив, что мистеру Бэйнбриджу удобнее и проще будет навестить дочь, чем незамужнюю девицу, а в гостиной или любой из других комнат большого особняка подстерегала опасность в виде внезапного общества миссис Барнс и миссис Фэрфакс.

    Приложив холодные ладони к горящим щекам, Клео прекратила протаптывать тропинку в пушистом ковре и посмотрела на подругу. Едва начавшаяся ссора из-за оплошности последней была уже давно позабыта.

    – Это невыносимо, Присс, ждать и ничего не делать. Чтоб этому Сирилу пусто было! Не мог ничего лучше выдумать, – Клео в раздражении топнула ногой. – Среди гостей тогда была какая-то девица то ли из Австралии, то ли из Новой Зеландии...* Выбрал бы её, уж до Австралии и Новой Зеландии мамаша Дэвенпорт не добралась бы. Тихий океан в два раза больше Атлантики. Я на глобусе видела.

    Не уточнив при этом, что упомянутый глобус служил баром в библиотеке её английского дядюшки, сэра Реджинальда.
    _____________________
    * аллюзия к небезызвестной в узких кругах мисс Фишер, почему бы нет

    [nick]Frederick Bainbridge[/nick][status]благородный отец[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/106/688496.jpg[/icon][lz]...и предприимчивый тип[/lz]

    Отредактировано Cleo Bainbridge (2026-01-04 19:54:20)

    +4

    28

    Присцилла, обосновавшаяся ни больше, ни меньше, как за туалетным столиком подруги, и теперь рассеянно вертевшая, открывавшая, закрывавшая, нюхавшая и прикладывавшая, как говорится "к себе" всё подряд, дабы хоть чем-то убить мучительно тянувшиеся мгновения, бросила быстрый взгляд на подругу и скорчила рожицу. Она была почти что уверена, что дядюшка Фредерик, по стариковской рассеянности, уже давно обо всём позабыл, и они с "дружищей Нэдом" уже давно сидят в отцовском кабинете, попыхивая сигарами и опустошая запасы виски и бурбона. Драгоценная же телеграмма уже давно позабыта, а то и доставлена прямо тётушке в руки, и Клео, того и гляди, придётся держать ответ перед этой мокрой вороной.
    Хотя нет, если бы это было так, она бы уже примчалась сюда.
    - За то время, что твой отец там торчит, можно в эту самую Австралию съездить!- фыркнула она, правда, не очень громко и куда как менее экспрессивно, чем можно было бы ожидать, зная эту милую юную леди. Однако её удерживала любовь к Клементине (всё-таки мистер Бэйнбридж приходился ей отцом) и энергичная натура, которая уже нацелилась на то, чтобы искать выход, если афера с похищением телеграммы потерпит фиаско.
    Какой-нибудь модный душеврачитель также же предположил бы, что за этой сдержанностью вдобавок кроется чувство вины за упущенную возможность,- но вывод, продиктованный модной наукой, был бы ошибочен. В хорошенькой головке дочери мэра не могло уместиться так много переживаний сразу; к тому же сама Клем о ссоре больше не упоминала, а, стало быть, можно было об этом забыть с чистой совестью. Так что её беспокойство за подругу было продиктовано исключительно сопереживанием и желанием помочь выпутаться из глупой истории.
    В том, что они найдут выход, дочь мэра не сомневалась ни секунды. Если за дело брался любимый братец Дон, зрителям оставалось только занять места в ложе, пока проблемы с полицией, нехваткой денег или невозможностью достать какую-нибудь модную штучку улетучивались словно по волшебству. Однако, для того, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки, недоставало лишь одного - этой проклятой телеграммы!
    Поэтому, стоило той прекратить наматывать круги по комнате, как это тут же начала делать хозяйка.
    Впрочем, надолго её не хватило.

    - Знаешь, я, пожалуй, пойду к отцу. Торчать тут и ждать неизвестно чего... а вдруг твой отец забыл? а вдруг телеграмму отдали? А вдруг они там с моим старым папаном перепились и сейчас рыдают в обнимку, вспоминая прекрасное прошлое?- в этом месте юная леди фыркнула, как видно, представив себе описанную картину. И тут же поморщилась и качнула головой, давай понять подруге, что ни одного мгновения не верит в подобную возможность. Не то чтобы господин мэр никогда не бывал навеселе, но всё же...

    Объявив о своём решении, мисс Барнс довольно решительно направилась к двери, и даже приоткрыла её, но дальше порога не продвинулась. Возможно, она услышала что-то настораживающее или даже опасное в коридорах дома,- или её решимость вторгнуться к отцу и нарушить стройное течение беседы двух джентльменов не была такой уж незыблемой, как хотелось показать.
    - Хорошо. Допустим, мы получим телеграмму. Что мы собираемся делать дальше?- спросила она, то ли в самом деле внезапно задумавшись, то ли пытаясь отвлечь внимание от своего демарша.- Интересно, что эта старая ворона там написала? Надеюсь, не то, что она любит тебя заранее и только и ждёт, чтобы благословить? А этот дур... этот твой Сирил не обмолвился, что он конкретно наболтал своей мамочке?

    [nick]Priscilla Barnes[/nick][status]любимая дочь мэра[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/104/893199.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><a class="name" href="https://1920.rusff.me/profile.php?id=104"><b>Присцилла Барнс, 20 лет</a></a><p>La vierge de fer</a></p></div>[/lz][sign]Ты знаешь, кто мой папа?[/sign]

    +3

    29

    – Он такой же мой, как и твой, – холодно парировала Клео. Право, иногда чрезмерная игривость Присциллы была совершенно неуместна. – Судя по телячьим восторженным взглядам, которые он бросал на тебя у Дона, он не прочь переметнуться и упасть к твоим ногам. Не хочешь отбить у меня наследника британского лорда, Присс? – оживилась Клео, увидев счастливую возможность ответно поддеть насмешницу. – После будешь хвастаться, водить на вечеринки и прогулки в Центральном парке. Вместо пекинеса на поводке.

    Со смехом уклонившись от угрожающего жеста Присс, с которым та притворилась, что собирается запустить в подругу диванной подушкой, Клео вновь посерьёзнела.

    Общеизвестно, что как нет пророка в своем отечестве, так и дети, достигая определенного критического возраста, перестают видеть в родителях светоч мудрости. Клементину, благодаря словам мисс Барнс, предательски начал грызть червячок сомнения. Не то что бы она поверила инсинуациям Присциллы, что папочка легкомысленно забыл о телеграмме – уж она-то знала, что память у Фредди была подобна сундуку скряги: то, что туда попадало, оставалось там навеки, – но могли возникнуть обстоятельства неодолимой силы, с которыми не сумел справится одряхлевший ум мистера Бэйнбриджа.

    К счастью, как солнечный луч пронзает сумрак темных туч после грозы, от дверей раздался весёлый голос Фредерика Бэйнбриджа. Будь дверь заперта, он бы постучал, но поскольку она была приоткрыта, Фредди пришел к логичному выводу, что это приглашение поскорее войти, что и сделал.

    – Ай-яй-яй, – укоризненно покачал он головой, ощутив сгустившуюся напряжённую атмосферу, – и почему я наблюдаю здесь дух унынья, печали и отчаяния, как в русском романе? Если это от недостатка веры в мои таланты, то я обижусь. Прямо сейчас.

    С этими словами, Фредерик двумя пальцами достал из внутреннего кармана сложенный листок бумаги. Клео восторженно взвизгнула и повисла у отца на шее.

    – Папочка! Ты её достал!

    – Ну разумеется, – снисходительно посмеиваясь, проговорил довольный Фредди, любивший расточать среди ближних сладость и свет.

    Клео выхватила телеграмму и стала читать, и ее лицо приняло озадаченное выражение.

    – Нетерпением жду хороших новостей милого мальчика, точка, приветом, запятая, Моди, – прочла она вслух и скорчила гримаску. – Но кто так пишет?

    – Очевидно, миссис Дэвенпорт, – отозвался Фредди, присаживаясь на диванчик и в умиротворении прикрыв глаза. Обед и виски, плескавшийся в желудке, требовали покоя. – Краткость слога экономит шиллинги, а Моди всегда была прижимистой. По этой причине мы вряд ли с ней сойдёмся характерами.

    – Что?! – вырвалось у Клео.

    Фредди приоткрыл один глаз.

    – Забыл предупредить. Нед отчего-то решил, что я намереваюсь вступить в новый брак. Из вежливости я не стал его разубеждать. И ты, смотри, не проговорись, особенно при Люсиль.

    – А-а-а...? – как часто бывало у других людей при общении с Фредериком Бэйнбриджем, у Клео пошла голова кругом.

    – Не переживай, где-то через месяц я откажусь от этой идеи. Само собой, буду мучиться и страдать, но что не сделаешь ради спокойствия любимой дочери. Буду пытаться забыться... – мечтательно протянул Фредди, будто предвкушая все развлечения, которые мог предложить Нью-Йорк для врачевания израненной души.

    – Ничего не выйдет, папочка, – твердо остановила поток фантазий Клео. – Будешь страдать втихомолку, как сильный молчаливый мужчина, от всех тая свою печаль. Иначе тетя Люсиль обо всём узнает. Не от меня, – поспешила она опередить возмущение отца, – просто догадается. Сложит два и два.

    Фредди, скрепя сердце, вынужден был согласиться, что нельзя исключить такой вероятности. Нюх у Люсиль уже с детства был фантастический.

    – Телеграмму верни, – кротко попросил он. – Так как твоя тетка сошла с дистанции, получателем считаюсь я.

    – Лучше сжечь, – не согласилась Клео, которой зловредная бумажка жгла пальцы, словно была пропитана ядом Екатерины Медичи.

    – В доме, где победило электричество и центральное отопление? – изогнул бровь Фредди, и Клео нехотя протянула ему листок.

    Отредактировано Cleo Bainbridge (2026-01-04 19:56:23)

    +3

    30

    Если Клементина хотела уязвить подругу своим замечанием, она просчиталась. Приссцилла Барнс была достаточно высокого мнения о своих чарах, чтоб весть об очередном поклоннике вызвала не смущение, а лишь самоуверенный смех. Не то чтобы ей улыбалась перспектива стать леди Першор, но как заманчиво было козырнуть подобным поклонником где-нибудь в танцевальном салоне! И как эффектно оно будет смотреться в списке разбитых сердец, который есть у каждой хорошенькой девушки.

    "- Кто этот птенчик там, в углу, с лицом, залитым слезами от безнадёжных страданий?
    - А, это лорд Першор, наследник половины поместий в каком-то там ....-шире. Готов был принести к моим ногам титул и поместье, но я ему отказала."

    И неважно, что у лорда из наследства может быть только развалина фамильного замка, пара привидений, да проржавевший герб с надписью «De montes levavi mors vincit omnia»,- кто об этом будет знать? уж точно не американские товарки, грезящие о принце на белом коне. Ну или автомобиле, как пойдёт.
    Интересно, мистер Дэвенпорт умеет ездить верхом?

    Но выяснить это, как впрочем, и вернуть подруге её язвительное замечание вместе с подушкой Присси не успела. Явление мистера Бэйнбриджа вызвало в среди немногочисленных собравшихся такой же эффект, какой производило прибытие в какой-нибудь модный ресторан мистера Дугласа Фэрнбекса, а то и Рудольфо Валентино - а лет через пятьдесят будет производить разве что пение четыре его соотечественников из Ливерпуля. Блондинка на мгновение даже заволновалась, не упадёт ли Клементина в обморок от счастья - но по виду подруги поняла, что той далеко до чувствительных европейских девиц, наводнивших последнее время все модные заведения города. Именно из-за этого нашествия у дочери мэра сформировалось что-то вроде идиосинкразии ко всякого рода утончённости чувств, ибо (за крайне редким исключением) за душой у этих tsezarinas не было ничего, но в душе все они продолжали считать, будто всё еще находятся при дворе покойного "tsar-batiushka".
    К счастью, Клементина не настолько была европейкой, чтоб предпочесть треволнения юной души общему делу, и ухватила суть дела, причем буквально, после первых же слов вошедшего. Но вот его содержание повергло её в те самые "уныние и печаль" - если Присс верно запомнила характеристику мистера Бэйнбриджа, данную похищенному посланию. Так что она вскочила с места и через мгновение уже пробегала глазами текст, озадачивший подругу не меньше, чем знаменитые пляшущие человечки - всех, кроме Шерлока Холмса.
    Всей так называемой "серьёзной" литературе эта юная леди предпочитала детективы, и, разумеется, модные журналы. Слова Фредди лишь утвердили её во мнении, что толстые книги с портретами авторов, увешанных седеющими бородами - нудятина и зелёная тоска.

    - Ничего себе, должно быть, была maman у этого Девенпорта,- прокомментировала она краткий рассказ британца о поре его юности. Правда, на сей раз мисс Барнс почему-то позабыла прибавить слово "твоего" к фамилии странноватого наследника половины ...-шира. Впрочем, на том её замечания о прекрасном минувшем и закончились, т.к. дальнейший рассказ торжествующего победителя заставил её слушать с открытым ртом. И, судя по всему, не её одну.
    Впрочем, Клео была куда красноречивее. И лишь произнесенное ей слово "сжечь" заставило восхищенную слушательницу выйти из ступора.
    - Стоп-стоп, погодите-ка!- вмешалась она, откидывая всякую чопорность и словно сокращая дистанцию, отделяющую её от великовозрастного сообщника. Тонкие пальчики ловко, словно лапки горностая в птичье яичко, вцепились в злосчастную телеграмму. И с очарованием этого же милого зверька, ни в коем случае не нагло, но совершенно без стеснения, она вытянула заполненный бланк из рук Клео, пока им не завладел её родитель.
    - Ты забыла, дорогая,- сочла она необходимым пояснить свои действия,- мы же собирались посоветоваться с Доном. Мало ли, для чего она может пригодиться. Например, почерк. Всегда хотела научиться писать, как это делают англичанки... так элегантно.
    Произнося это, она слегка выпучила глаза на подругу, и даже пару раз моргнула одним глазом, чтоб та поняла, что речь идет об очень важном деле. Правда, никто бы не поручился, что моргала она не со стороны мистера Бэйнбриджа.
    - Кстати, Клем! Мы же собирались навестить кое-кого,- заходя на новый вираж экспрессии, который должен был подать подруге мысль о том, что мавра, сделавшего своё дело, можно уже и отправить за сцену. От мысли, что подруга так легко могла отказаться о замысла, согласованного не так давно с Доном и, черт бы его подрал, Сирилом Дэвенпортом, она ощутила некое подобие ревности. Нет, безусловно она отдавала должное ловкости Фредди, который, можно сказать, вырвал добычу из пасти льва, затмив подвиг этого, как его... в общем, какого-то мужика, известного по мифологии. Но, в конце концов, изначальный план был составлен не им, и Клео была с ним согласна. Спору нет, мистер Бэйнбридж был молодчина и оказал им большую услугу, но, в конце концов, он выполнял свой отцовский долг! Отдавать ему бразды правления было уж точно преждевременно!

    [nick]Priscilla Barnes[/nick][status]любимая дочь мэра[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/104/893199.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><a class="name" href="https://1920.rusff.me/profile.php?id=104"><b>Присцилла Барнс, 20 лет</a></a><p>La vierge de fer</a></p></div>[/lz][sign]Ты знаешь, кто мой папа?[/sign]

    Отредактировано Donald Barnes (2025-12-06 20:57:28)

    +2

    31

    Клео в нерешительности прикусила губу и умоляюще посмотрела на отца. Модные нынче идеи суффражизма и непреклонной самостоятельности покинули её в нежном возрасте пяти лет и ещё не вернулись в полной мере, повинуясь веяниям современности.

    Фредди, если и ощутил досаду, что дерзкая девчонка лишила его трофея и собирается следовать рекомендациям мальчишки, не менее безголового, чем она сама, то ничем этого не показал. Добродушно усмехнувшись в усы, он с ленцой в голосе поинтересовался у дочери:

    – То есть писать письмо Моди нет необходимости?

    – Есть! Есть необходимость! – пылко воскликнула Клео и осеклась. Теперь красноречиво-настойчивый взгляд достался подруге. – Однако Присцилла права в том, что мы уже договорились с Дональдом. Понимаешь, папочка...

    – Понимаю, – согласился Фредди, в действительности понявший кое-что лучше Клео.

    С кряхтением потревоженного моржа на льдине он поднялся с облюбованного им дивана и направился к выходу.

    – Если понадоблюсь, ты всегда знаешь, где меня найти, – обронил Фредди с величием свергнутого монарха, удаляющегося в изгнание, прежде чем скрыться за дверью.

    Клео вздохнула и устало провела рукой по лбу.

    – Папочка... Никогда не угадаешь, лучше будет от его помощи или разразится такой катаклизм, в сравнении с которым землетрясение в Сан-Франциско* покажется небольшим волнением. Но ты была немного бестактна, Присс, – произнесла она без упрека, просто констатируя факт. – Или не немного, но уже ничего не поделаешь.

    Присцилла беспечно дернула острым плечиком – заботиться о чужих чувствах не входило её привычки и, как справедливо подметила Клео, ничего уже не поделаешь.


    ...
    Некоторое время спустя мистер Бэйнбридж, с комфортом расположившись в тишине музыкальной комнаты, задумчиво курил египетскую сигарету, рассеянно выпуская кольца дыма к потолку. Словно сыщик в детективном романе, он складывал вместе обрывки услышанных фраз, случайных обмолвок и взглядов, чтобы составить непротиворечивую картину.

    То, что получалось, внушало Фредди определенные надежды, и он размышлял, следует ли предоставить событиям идти свои чередом, или слегка, совсем немножечко, самую капелюшечку тактично форсировать для всеобщей пользы. Не то что бы он не доверял молодому поколению (хотя отдельные его представители и страдали острым дефицитом мозгов), но Фредерик Бэйнбридж, по его собственным словам, всегда стремился расточать вокруг добро и свет.

    Прежде, еще до того как осесть в семейном гнезде, он побывал ковбоем, репортёром, старателем, и каждое ранчо, каждую газету оживлял как только мог в меру своих сил и фантазии. Теперь, слегка поседевший, но не утративший в свои годы не только фигуру, но и душу подвыпившего студента, он оживлял те места Англии и Америки, куда ему удавалось попасть, и считал это лучшим своим качеством, игнорируя мнение окружающих.


    to be continued...

    _____________________
    * катастрофическое землетрясение в 8,5 балла произошло в Сан-Франциско в 1906 году. К слову, оно упоминается в знаменитой песне «Put the blame on Mame», прозвучавшей в 1946 году, вот насколько его запомнили.

    Отредактировано Cleo Bainbridge (2025-12-07 15:54:05)

    +3


    Вы здесь » 1920. НА ЗАРЕ СУХОГО ЗАКОНА » Архив эпизодов » [X] Почтальон звонит дважды - январь 1920 г.