За ордером мог съездить и Браун - если бы дело касалось кого-то другого, Джон бы точно манкировал перспективой снова вытаскиваться на пронизывающий вечер в эту весеннюю мерзотную сырость, но речь шла об Эми Керролл, подозреваемой в убийстве, и Джон отправился сам: не каждый днь обращаешься к прокурору за ордером на обычск в доме его же секретарши.
Какой-нибудь ушлый газетный писака наверняка превратил бы это все в комедию положений, и Джон, в принципе, не был бы против прочесть подобный сюжет в воскресном выпуске, богатом на юмористические и откровенно комические странички, если бы не повод. Мертвая жена богатого бизнесмена, да еще и убитая в грязной арке вдали от своего дома - да, газеты падки на подобные сюжеты, вот только любой полицейский довольно скоро перестает находить в них будоражущую прелесть.

К тому же, в отделе Джексона не слишком жаловали: в отличие от других, он не давал спуску, заметив малейший огрех в оформлении запроса, и там, где другой прокурор закрывал глаза на небольшие неточности, подписывая ордер, Джексон отправлял переделывать весь документ. Для Джона это было скорее плюсом - адвокатская братия на заработке у мафии давно научилась использовать любые процедурные ошибки в своих интересах, какими бы мелкими или незначительными они не казались со стороны, сводя на нет все усилия по сбору улик и работу всего отдела, но он выслушал достаточно жалоб от подчиненных, чтобы не благоприобрести некоторую предвзятость по отношению к строптивому и чересчур уж въедливому прокурору.

Отпустив такси, Джон похромал к крыльцу, получил свою порцию льющействя с небольшого навеса дождевой воды, поднялся по лестнице, кляня чужую любовь жить повыше, и несколько раз с силой вдавил палец в дверной звонок. До офиса прокурора ехать было ближе, а еще ступенек было меньше, но субботний день прокурор Джексон, в отличие от легавых, проводил, как нормальный человек - дома, у комелька или, по крайней мере, в домашних тапочках. Не Джону было сетовать на несправедливость: он не променял бы свою работу на офисную рутину, но в такие поганые дни, как сегодня, когда особенно ныло бедро, а низость человеческая, казалось, не имела ни дна, ни края, ему иногда приходило в голову, что он мог бы, наверное, сделать другую карьеру, выбрав путь офисного клерка или, допустим, театрального антрепренера.

- Да впускайте уже, - заслышав шаги, Джон несильно пнул дверь больной ногой, следуя на поводу своего дурного настроения: арест Эми Керролл и ее возможная виновность в расчетливом и грязном убийстве будила его мизантропию и невнятные мечты о куда более уютном времяпрепровождении.
Впрочем, едва ли это спасло бы его от типичной нью-йоркской весны - и тому, кто открыл дверь, Джон предстал не в лучшем своем расположении духа, равно как и не в лучшей форме: со шляпы текло, брюки были забрызганы грязью от слишком резко взявшего с места такси - таксист, явно мигрант, наверняка угадал в забранном от полицейского департамента Джоне представителя нелюбимого племени копов и не стал осторожничать.
- До вас не доберешься, - проворчал он, снимая шляпу и представляясь на всякий случай. - Лейтенан Уииттакер, убойный. У нас тут в Бронксе с утра пораньше объявился труп, нужен обыск. Я привез ордер - нужна подпись.
Ордер был на обыск - и Джон надеялся, что ордер на арест не понадобится, но, в кнце концов, чего стоили его надежды. Надежды любого в этом городе.

Как бы там ни было, хватило как следует разглядеть Джексона в полутемном коридоре, чтобы перестать завидовать - ни о каком домашнем уюте речи не шло, а стойкий запах перегара намекал, что гостей прокурор не ждал и Джон своим появлением не отвлек его от приятного времярепровождения у камина, а вытащил из холодной мятой кровати.
Короткий укол злорадства Джон подавил довольно быстро, но до сочувствия так и не добрался, и на упоминание кофе только сердито раздул ноздри: некоторые с утра скачут по городу, себя не жалея, а другие даже элементарного гостеприимства выказать не могут.
Впрочем, взмах руки под уточнение "здесь" Джон решил толковать в свою пользу: ждать в прихожей, будто какой-то посыльный, ему не позволяло не самолюбие, а как минимум ноющее бедро, и он снял плащ и уверенно протопал в гостиную, немногим более просторную, чем коридор, где ждать Джексона было куда приятнее.
Гостиная казалась довольно уютной - по крайней мере, по меркам самого Джона, разве что пустые грязные чашки и громоздящиеся повсюду папки с явно рабочими документами придавали комнате какой-то беспорядочный вид.
Не удержавшись, Джон сунулся в несколько папок - разумеется, дела, как уже закрытые, так и еще открытые, в какой-то непонятной Джону системе, - но, когда Джексон снова показался, Джон был готов обсуждать то, с которым пришел сам.

- А что, похоже, что я шучу? - огрызнулся в ответ больше на взгляд Джексона, чем на сам вопрос: можно было и предупредить, по какому поводу он явился, но ему хотелось увидеть первую реакцию Джексона, и та его не разочаровала.
Для Джексона имя Эми явно стало такой же неожиданностью, как и для самого Джона - и хотя это не могло быть признано доказательством ее невиновности ни в одном суде мира, Джон почувствовал ощутимое облегчение: не он один считал, что Эми Кэрролл не способна убить беременную мачеху.
- Нэнси обнаружили рано утром, не дома, убитую ударом по голове металлическим прутом, брошенным рядом с телом, ограбленную - поздним вечером она приехала в Квинс, мы нашли таксиста, который ее вез, он засвидетельствовал, что она не нервничала, вела себя спокойно, была в приподнятом настроении.  Больше толка от него не было - он не видел, с кем она встречалась и куда именно отправилась, когда вышла из такси. Мои ребята опрашивают местных, но это дело не быстрое, если только нам не повезет. С Нэнси сняли все украшения и опустошили кошелек, но я склоняюсь к мысли, что дело не в ограблении: убийца, кем бы он не был, оставил одну серьгу Нэнси под телом, не удосужился поискать даже пару секунд, как будто не придал этому значение, пальто, сумочка, сам кошелек - дорогой и красивый - все брошено. Не говоря уж о том, что едва ли Нэнси сопротивлялась или дралась за свои украшения. Жене Джеймса Кэрролла не стоит беспокоиться о кольцах или браслетах, к тому же, она была беременна, знала об этом и они с мужем очень надеялись на рождения наследника.

Договорив, Джон откинулся на диване и пожал плечами.
- Вам же не нужна секретарша, чтобы подписать ордер. В любом случае, с этим дельцем придется поспешить - такой человек, как Кэрролл, заставит перевернуть весь город, чтобы найти убийцу своей жены.
И своего нерожденного сына - и хотя гнев и требовательность Кэрролла Джона не пугали, преступления против этого - убийства женщины из элиты - всегда приковывают к себе больше внимания и становятся притчей во языцах, по которой меряют успешность полицейской работы. Джон получил свой новый чин относительно недавно - вместе с идущей к нему ответственностью и возможностью быть мишенью для любых обвинений против полиции, - и еще хотел выполнять свою работу как можно лучше, а это сейчас означало только одно: проработать каждый найденный мотив.
Если украшения Нэнси не всплывут в ближайшее время в одном из ломбардов города и не появится новый мотив - у полиции останется только Эми.

К удивлению Джона, Джексон задумался - не стал устраивать сцен, не стал требовать объяснить ему, почему копы вцепились в Эми.
Не сделал ничего из того, чего Джон ожидал увидеть или, по крайней мере, предполагал, основываясь на своем опыте. Он задумался, как будто знал об Эми куда больше, чем, например, сам Джон знал о Морин, девушке, печатавшей всю документацию в его отделе, и теперь сравнивал. подходит ли жестокое убийство под то, что он знал.
Джон многое отдал бы за то, чтобы прямо сейчас влезть в голову Джексона и разобраться, о чем задумался, подперев подбородок прокурор - на этом этапе у того не было большой заботы, речь пока не шла даже об аресте, хотя Эми до сих пор не предоставила алиби, а обыск был всего лишь обыском, но даже это, очевидно, тревожило Джексона и тревожила всерьез.

- Вот как? Тогда, полагаю, вам стоит поменять подход к набору сотрудников, - Джон забрал подписанный ордер и коротко взглянул на подпись.
Джексон смотрел на него холодно, даже враждебно - и уже одно это заставляло Джона отпускать язвительные комментарии, маскировавшие его собственные сомнения.
Джексон был уверен, что Эми Кэрролл не может быть убийцей. Плохая новость - о, этого у Джона было в достатке.
Сегодня был день плохих новостей для всех, кому нравилась Эми Кэрролл.
Джон завел глаза к потолку, как будто именно там Джексону предстояло поставить подпись, исхитрившись вскарабкаться по стене, и попытался изгнать из своего тона даже намек на горечь, оставив лишь тот же холодный профессионализм, которым облил его прокурор.

- Эми считается наследницей своего отца и всего его состояние и, полагаю, бизнеса, но есть условие, при котором это меняется: если у ее отца рождается сын, наследник мужского пола. Нэнси была беременна, вероятнее всего, именно мальчиком. Разумеется, Эми не осталась бы без гроша, но что такое часть состояния, брошенная вдовой взрослой дочери, по сравнению со всем? - Джон излагал факты, которые, без сомнения, принял бы во внимание и счел весомым мотивом любой суд, но стоило представить на месте этой неконкретной наследнице, рисковавшей потерять все, Эми, как картинка для него разваливалась: Эми знала цену деньгам, но могла позаботиться о себе и сама, вместо того, чтобы ждать смерти отца в его роскошных особняках по всему восточному побережью. - Это мотив, прокурор, мотив, который делает ее первой подозреваемой. В ночь убийства ее соседка, с которой она снимает квартиру, работала и пришла лишь утром, а потому не может подтвердить слова Эми, утверждающей, что она провела всю ночь дома. Это возможность, и она обладала ею в полной мере. И, наконец, орудие - коронер считает, что удар был нанесен слева, острым концом металлического прута, который мы нашли рядом с телом, а убийца был где-то на полголовы ниже жертвы. На пальто Эми брызги крови - пальто сейчас у криминалистов, но если группа совпадет с группой убитой Нэнси, а Эми так и не предоставит убедительное алиби, то, думаю, следующим вы подпишите ордер на ее арест.

Джон умолк, давая Джексону как следует обдумать свои слова, а затем наклонился к столу, поймав взгляд прокурора - он так и не убрал ордер, так и держал его, будто борясь с соблазном смять и выкинуть бумажный комок в окно, прямо под струи дождя.
- А теперь скажите мне, если можете, что она точно не убийца.
Потому что Чарльз увидел бы в ней эту убийственную тягу к деньгам и никогда не женился ба на такой женщине. Потому что сама Эми, будущая наследница своего отца, готовая на все ради этих денег, не вышла бы за Чарльза, рискуя отлучением от дома. Потому что Джону все еще было тяжело представить себе, как Эми, пряча прут в складках пальто, подходит к ничего не подозревающей и не опасающейся ее Нэнси, глядя ей в лицо, и бьет.