— Вторая? — переспросил Диего, и в его глазах вспыхнула та самая искорка, что зажигалась, когда в мадридском салоне его матери он готовился удивить гостей. — Разумеется, должен быть вторая...
Испанец продолжил раскопки в рагу, прекрасно знал, что вторая покоится в его потайном кармане, аккурат между двумя визитками и листком из чековой книжки. Он сам незаметно подкинул первую запонку в блюдо, желая добавить в вечер немного магии и воплотить фантазию Сирила в реальность.
Диего нравились фокусы и лица тех, кому он их показывал. Нескольким простым, а потом и более сложным трюкам он научился у старого баска, когда-то служившего при дворе. Тот, бывало, мог заставить исчезнуть фамильный серебряный портсигар герцогини Альбы прямо у нее из-под носа, а через мгновение — извлечь его из пышного букета роз в руках инфанты. Диего выучил не столько ловкость рук, сколько искусство отвлечения: главное — не то, что ты делаешь, а то, куда смотрит зритель. И сейчас, наблюдая, как Сирил и Мэйбл буквально впиваются взглядами в его тарелку, он наслаждался этим спектаклем. Его собственные атласные манжеты рубашки, к слову, оставались небрежно расстегнутыми, и, кажется, никто этого не заметил.
— Знаете, и правда похож на имитацию, — согласился граф, отложив вилку и вертя запонку так, чтобы свет бриллианта рассыпался по скатерти каскадом радужных зайчиков.
Год назад Диего приобрел эти запонки в знаменитом ювелирном салоне на Рю де ла Пэ, 13. Он прекрасно помнил холодный блеск витрин, тихий шепот продавцов и сокровища на любой вкус. Графу сразу приглянулись камни и их исключительная огранка, и он без раздумий отдал за них сто двадцать тысяч франков. Это была плата за чистую, холодную красоту, способную сейчас стать лучшей шуткой вечера.
Право слово, было дико забавно слышать, как мадемуазель Мэйбл называет их стеклом. У испанца тут же родилась идея — предложить ей поцарапать этим «камешком» край бокала, — но он удержался. Фокусник не должен раскрывать свои секреты. Иначе чуда не будет.
— История о ваш дядя восхитительна, месье, — Диего кивнул Сирилу, отметив про себя, что молодой человек все-таки был из его круга. И, возможно, где-то там, за океаном, у сеньора Дэвенпорта имелась пара фамильных замков.
— Но, полагаю, сегодня мы обойтись без Скотленд-Ярда и просто отдадим это тому, кому оно принадлежит.
Как по волшебству, у столика материализовался месье Жорж. Как эта гора плоти умудрялась двигаться так бесшумно — оставалось загадкой. Диего даже слегка вздрогнул, услышав голос метрдотеля над самым ухом.
— Благодарю, вырезки не требуются, — вежливо по-французски остановил его Диего. — Передайте шефу мои искренние поздравления. Его кулинарный... перформанс... произвел на меня неизгладимое впечатление.
Диего поднял двумя пальцами запонку и показал ее месье Жоржу.
— Не надо извинений, просто отдайте ее повару. Возможно, это его безделушка.
Месье Жорж смотрел на камень и был совсем не уверен, что это бижутерия — выглядело слишком дорого. Но задавать вопросы не решился: этот столик и так оказался проблемным, зачем еще поднимать шум.
Диего положил запонку в большую, чуть влажную ладонь месье Жоржа, тут же сомкнув ее своими пальцами.
— Спасибо, нам пока больше ничего не надо.
Месье Жорж, смущенный и озадаченный, почтительно склонил голову, ощущая в сжатом кулаке твердый, холодный предмет. Он был уверен, что чувствует под пальцами острые грани драгоценного камня.
Каково же было его изумление, когда, почти дойдя до кухонной двери, он разжал ладонь. На ней, сверкая тусклым желтым блеском лежала не бриллиантовая запонка, а потертая золотая монета в десять долларов с изображением женщины в индейском перьевом уборе.
Месье Жорж замер, ощущая, как пол уходит у него из-под ног. Он видел запонку. Он чувствовал ее вес и грани. А теперь в его руке лежало что-то совершенно иное — обыденное и невозможное одновременно. Он бросил безумный взгляд через зал на испанского графа, но тот, невозмутимый, продолжал светскую беседу, жестикулируя изящной рукой, в которой не было ни намека на сверхъестественное.
В ушах метрдотеля зазвенела тишина, а в голове возник единственный, нелепый вопрос: неужели он только что стал частью чего-то непостижимого, и мир в «Voisin» перестал подчиняться обычным законам? Впрочем, монета тоже была неплохим вознаграждением. Месье Жорж, конечно, не стал ее никуда передавать, а поспешно сунул себе в карман.
Беседа теперь лилась легко и непринужденно, будто эти маленькие, странные происшествия сплотили их за столиком в незримый союз.
Диего даже мог предугадать их будущие рассказы. Мэйбл, несомненно, будет, смеясь, описывать странную рекламную акцию в «Voisin»: «представляешь, дорогуша, они кидают драгоценности прямо в суп!». Сирил же, вероятно, станет предупреждать друзей: «Если в меню значится что-либо алмазное, ешьте с предельной осторожностью, особенно опасаясь запонок». А быть может, главным героем этих баек станет сам Диего — экстравагантный иностранец со своей не менее экстравагантной (хотя и исчезнувшей) спутницей. Мысль об этом лишь усилила легкую, едва уловимую улыбку на его губах.
Под конец вечера, когда воздух стал густым от сигаретного дыма, граф с небрежностью извлек два тонких, матовых прямоугольника с выгравированным гербом.
— На случай, — произнес он, вкладывая визитку в руку Сирила, а затем положив другую рядом с расшитой бисером сумочкой Мэйбл. Его взгляд, обращенный к англичанину, приобрел легкий, заговорщицкий оттенок.
— Если соберетесь в… интересное место — позвоните. Я в этот город — ученик в поисках новых уроков веселья.
Граф кивнул метрдотелю, и тот незамедлительно принес кожаную папку со счетом. Сумма на нем была приличной, но Диего выписал чек, с лихвой покрывавший не только их собственный ужин, но и все безумства зала в этот вечер. Месье Жорж, приняв чек, на мгновение задержал взгляд на листке. Он увидел знакомую эмблему «Chase National Bank» и впечатляющую величину. В его глазах мелькнуло нечто большее, чем благодарность, — почтительный ужас перед такой бездумной щедростью
Наконец, Диего склонился над рукой Мэйбл. Его губы коснулись ее кожи чуть ниже запястья — прикосновение было легким, галантным и безупречно старомодным.
— Мадам Винчестер, это была честь, — сказал Диего, и в его голосе прозвучала неподдельная теплота. — Месье Дэвенпорт, надеюсь, мы еще встретится...

Отредактировано Diego de Arteaga (2025-12-10 20:05:50)