...Опасения Дональда Барнса найти в своей новой квартирке (гостиная, кухня да спальня, что еще нужно холостяку?) команду Нью-Йорк Янкиз в полном составе, составлявших картину "Утро для казни этих... как их... мушкетёров? застрельщиков? террористов?", оправдались лишь частично. Выразилось сие в том, что живых людей в мансарде, выбранной им для жилья, уже не было - но следы пребывания их сохранились так же отчетливо, как кости динозавров в юрских сланцах старой-доброй Англии. Пол, засыпанный конфетти, липкий от пролитого шампанского; стол, на и под которым громоздились целые батареи тёмных бутылок; разбросанные предметы туалета, причем не только верхнего, но и куда более интимного; чья-то туфелька, по классике, украшающая собой люстру.
Словом, всё говорило о том, что на момент приезда полиции здесь веселилась дружная и небедная компания.
Вставал, разумеется, вопрос о том, почему за истекшие пять дней этот погром не был прибран, но тут можно было найти, как минимум, два ответа. Первый: приходящую горничную - весьма суровую даму средних лет - отпугнули полицейские ленты и печать на двери (а как еще, если всех, включая временного жильца, полицейские грузят в фургон и забирают в обезьянник?); и второй, а именно - вести дошли до домовладелицы, не менее высоконравственной дамы, и она, возможно, решила что не намерена за свой счёт заказывать уборку.
Хотя, с другой стороны, и от квартиры не отказала. Пока, во всяком случае.

Все эти размышления застигли упомянутого ответственного квартиросъёмщика на пороге его нового дома. Стороннему наблюдателю, если бы тот случился в этот момент, поза и печальный вид молодого человека могли бы напомнить героя какого-нибудь романа, вернувшегося после долгой разлуки, или героя войны, и обнаружившего, что родовое гнездо сожжено коварным злодеем, в башнях гуляет ветер и гадят орлы, а близкие: седовласый отец, мать, четырнадцать братьев и нежно любимая сестра, упокоились в родовом мавзолее, куда только чёрт знает как их всех удалось затолкать. Согласно привычной фабуле, как раз в этот миг, когда герой стоит перед страшным выбором: лечь рядом с ними, сраженным от горя - или же мстить, должен был появиться ослепший от слез или покалеченный тем же злодеем старик слуга, которому выпадет жребий таскаться за молодым господином до самого конца повествования, отравляя жизнь своими нудными поучениями и не давая уединиться под кустиком с очередной прелестной пейзанкой. Но реальность внесла свои коррективы, и вместо слабого голоса верного раба до Дональда донесся зычный  и не слишком-то благожелательный баритон миссис Поуп, домовладелицы и, возможно, родственнице английского поэта.
- Мистер Барнс!
Голосок этой феи, по силе и выразительности вполне способный поспорить с басом Ричарда Львиное сердце (от крика которого, по легенде, приседали кони) мгновенно вывел молодого повесу из созерцательной задумчивости. Желая как можно долее оттянуть не сулившую ничего хорошего встречу, сын мэра захлопнул входную дверь и стал торопливо раздеваться.
К тому моменту, когда о появлении Немезиды возвестили визги электрического звонка, а затем и дробный стук в дверь, он остался в одних лишь подтяжках, удерживавших носки, и пушистом купальном халате. Быстрым взглядом оценив в зеркале свой новый образ, Дон распахнул дверь, позволяя нетуго затянутому поясу одеяния, соскользнуть, и полам разойтись. Ненамного. Всего лишь досадная мелочь, шутка какого-нибудь божка гардеробной, чей покой был так настойчиво потревожен.
Распахнув дверь, Дональд встретил даму самой любезной из своего арсенала улыбок.
- Добрый день, миссис Поуп! Ох, приношу извинения...

Дама, чьи выдающиеся формы не слишком способствовали марафонским забегам по лестницу, едва успела перевести дух, когда открывшийся в дверном проёме вид заставил ей задохнуться вторично. На сей раз от возмущения. Или от смущения. Или восхищения - кто ж там разберет. Во всяком случае блондин был уверен в последнем, а потому некоторое время изображал Лаокоона, сражающегося со змеёй, и никак не желающей обвиться вокруг талии, где ей положено было угнездиться.
Однако, на сей раз проклятие Посейдона удалось победить: запахнув-таки халат и туго перетянув его поясом, мистер Барнс-самый-младший уставился на хозяйку дома, по опыту зная, что мало что в этом мире способна так сбить женщину с намерения устроить скандал, как вид полуобнаженного блондина с сияющими глазами. Чутьё не подвело его и на этот раз: миссис Поуп, пять дней копившая возмущение из-за вечеринки и полицейского скандала, в один миг сдулась, как плохо завязанный шарик.
Тем не менее, не без некоторого труда вспомнив, зачем пришла, она начала свою речь:
- Мистер Барнс...- поняв, что голос подводит, и слова, которые должны были падать на голову виновного молниями разгневанного Зевса, вот-вот зазвучат как песнопенья Эрато, она недовольно кашлянула. Но немигающий взгляд и улыбка жильца решительно не давали настроиться на силовые переговоры, поэтому дама ограничилась (не без усилий) лишь гримассой школьной наставницы, распекающей розовощекого шалопая.
Поняв, что надо ковать железо, пока оно горячо, Дональд удвоил усилия.
- Я приношу извинения, миссис Поуп, что не зашёл к вам сразу же по приезде,- продолжая гипнотизировать домовладелицу, пророкотал он, понижая голос до бархатного полушепота.- Боюсь, у меня был не тот вид, который приличествует для визитов. Право же, вам не стоило утруждаться. И, кстати, вы не могли бы прислать уборщика? Потребуется его помощь,- Дон привычно хотел было запустить руку в карман, чтобы пошелестеть завалявшейся десяткой, но вспомнил, что брюки, как и остальная часть туалета, валялись на полу в гостиной. Не имея возможности прибавить этот могущественный аргумент к обаянию своей внешности, он решил обойтись обещаниями.
- Разумеется, я компенсирую ущерб. Кстати, хотите шаманского?

Это падение из афродитиной рощи на шелестящие низины презренного металла несколько отрезвили миссис Поуп: как-никак, она занималась сдачей квартир не первый год, и всех этих начинающих звездочек экрана, спорта и искусства перевидала прилично. Но бессовестный прожигатель жизни, который сейчас снимал у неё помещение в мансарде, стоял несколько особняком в длинном списке. Во-первых, он всё-таки был сыном мэра, а значит, выгонять его ночью на мороз было несколько рисково (какой бы ни был принципиальный отец, он всё-таки мог взять на карандаш любого, кто бы нанёс обиду любимому отпрыску). Во-вторых, снимал он квартиру довольно давно, втайне от отца, и, значит, некоторым образом находился в руках своей домовладелицы. В-третих, столь крупный афронт с ним случился впервые, а компенсации на нечастые жалобы соседей бывали, пусть и не очень регулярными, но щедрыми. И наконец, мистер Барнс-младший удивительным образом умудрялся пробуждать в миссис Поуп одновременно материнские и женские чувства - опаснейшее сочетание, когда хотелось одновременно и ласково пожурить сорванца, и броситься ради того во все тяжкие.
Впрочем, таки мысли благонравная дама гнала от себя со всей суровостью христианской мученицы.

- Ах, что вы, мистер Барнс!- краснея от смущения, сердясь на себя за этот румянец и от этого краснея еще сильнее, пролепетала она. Однако, помимо воли кокетливые искры засверкали в глубине глаз этой сорокалетней дамы, чья юность пришлась на довольно суровое время и в чьём сердце невольно тлела предательская искра сожаления при виде молоденьких красоток, вылезающих из сверкающих роскошных машин, и сияющих точно рождественская ёлка. О, что бы она отдала, чтобы сбросить хотя бы десяток лет, скинуть с себя благонравную ветошь и, смеясь, нестись по бескрайней ленте дороги рядом со смуглым брюнетом! Его голос - обман, его волосы пахнут бензином и бриолином, а кашне, подхваченное встречным ветром, машет, словно прощаясь, всем неудачникам, стоящим возле обочины.
Увы, это всё было невозможно.
Впрочем, брюнета рядом не наблюдалось - хотя возвышающийся в дверном проёме блондин казался, возможно, еще более опасным. Поэтому миссис Пул сочла, что безопаснее ретироваться. Окончательно побежденная столь некстати нахлынувшим волнением, она почти отскочила от двери, за которой скрывалось, вероятно, целое сонмище разных соблазнов, и поспешила по лестнице вниз.

Такой исход переговоров более чем устраивал Дона. Едва домовладелица повернулась к нему филейной частью (без сомнения, достойной внимания любителей прекрасного пола), как он захлопнул дверь и направился в сторону ванной комнаты.
Вскорости там заскрипели и туго запели краны, запахло модным египетским мылом и туалетной водой. В ожидании, пока миниатюрное море наполнится, Дон скинул халат и в одних носках прошествовал к рефрижератору, откуда выудил и тут же откупорил бутылку игристого. Мурлыча что-то под нос, он смахнул с подвернувшегося узкого подноса покрывавшее конфетти и ветку увядшего винограда; затем, разыскав среди множества бокалов-флейт относительно чистый, водрузил его на поднос рядом с сосудом - и снова направился в ванную.

Звонок, вокруг которого был устроены такие танцы с бубном, раздался и разнесся по всей квартире в тот самый момент, когда её наниматель, покончив с формальностями в виде отстёгивания подвязок и стаскивания носков - вещь, требующая сноровки и внимательности, особенно в положении "сидя на краю наполненной ванной" - расположился в этой самой ванной, словно мужское воплощение Афродиты. Потягивая шампанское из длинного узкого бокала, он свободной рукой играл с мыльной пеной, наслаждаясь контрастом между горячей водой, омывавшей его телеса, и холодным Moёt, услаждавшим горло.
Конечно же, после почти двух суток, проведенных в каталажке, Дон уже брал ванну в родительском доме, однако ж о том, чтобы нежиться в ней, попивая шампанское, нечего было и мечтать. К тому же господин мэр дал сыну всего полчаса на приведение себя в достойный вид непосредственно перед первой частью неприятного разговора, закончившегося, как известно читателю, побегом из отчих владений,- и эти короткие мгновения больше всего напоминали приговоренному оргии французских аристократов, которых через каких-нибудь пару часов ожидали объятья madame Guillotine.

Поэтому резкий звук, от которого, казалось, тревожно зашелестели сдувшиеся и сбившиеся в кучу возле окна воздушные шары и по воде пошла рябь, вызвал у Дональда вполне понятное раздражение. Помятуя о недавней встрече на лестнице, он мог с вполне законной уверенностью предположить, что действие чар, так удачно наведенных на домовладелицу, рассеялось, стоило той спуститься на пару этажей, и здравый смысл возобладал, когда до неё дошла мысль, что совсем скоро придется опять подниматься в мансарду. Начинать же новый круг парламентских переговоров и измышлять какой-то новый приём обольщения дамы Дональд сейчас был не в состоянии.
Если, опять же, прибегнуть к историческим ассоциациям, он ощущал себя в положении Нерона, которого нечестивый раб отвлек от созерцания римского пожара сообщением, что поступили счета за его модный изумрудный монокль и за отопление в императорском дворце.
Одним словом, первые три коротких звонка остались без ответа. Барнс-младший мысленно возблагодарил всех богов и собирался уже приступить к дегустации второй порции прохладительного напитка, когда шедшие от двери сигналы возобновились, составив замысловатый рисунок, который использовался только между своими.
Это поставило молодого человека в затруднительное положение. Вскакивать и бежать навстречу неизвестным, пусть даже им был известен тайный код доступа в его обиталище, было последнее, что ему сейчас бы хотелось делать. Можно, конечно же, было прикинуться, что его нет дома, в надежде, что незваные гости постоят у дверей и уйдут. Однако же, существовала еще и возможность того, что приятели, решившие навестить его в этот неурочный час, встретились по пути с миссис Поуп, и та доложила, что драгоценный жилец только что вернулся в своё временное гнёздышко. Словом, взвесив все "за" и "против", молодой человек быстро допил второй бокал, вылез, бранясь про себя, из ванны, обмотал вокруг талии полотенце, по счастью нетронутое ураганом веселья и еще остававшееся на сушителе, и, шлёпая босыми ногами по полу, отправился открывать.
Лишней одеждой он не счел нужным себя обременять не только по той причине, что ему было лень: своим видом он рассчитывал показать товарищам, насколько несвоевременным был их визит. Поэтому, подойдя к двери, он сбросил цепочку, затем быстро отщелкнул замок - и, не дожидаясь вторжения, юркнул обратно в комнату, а оттуда в ванную, прокричав:
- Открыто, входите!

Заслышав этот зов Присцилла, которая уже добрые пару минут переминалась с ноги на ногу, как молодая лошадка, готовая пуститься вскачь на первом в её жизни заезде, толкнула дверь и первой очутилась в квартире. Огляделась совершенно по-хозяйски и направилась дальше, в гостиную; ясно было, что вид помещения её если и шокировал, то не настолько, чтобы бежать, закрыв ладонями пытающее лицо. Не найдя брата, она остановилась посреди комнаты, оценила полуоткрытую дверь в спальню и пустовавшую кухню; на миг на хорошеньком личике мелькнуло сомнение. Но исключив, как совершенно невозможный, вариант с вознесением на небеса, отважная исследовательница вновь огляделась, уже внимательнее. И на этот раз волна тепла и аромата, разливавшихся от ванной комнаты, навели её на верный путь.
- Клео, дядя Фредди, входите, не бойтесь,- смеющийся голосок девушки звенел, как колокольчик. Вне всяких сомнений, этот способ пригласить войти в дом всех собравшихся был ею выбран не только из удовольствия нарушить родительский запрет, но и для того, чтобы поставить в неудобное положение брата, явно не ожидавшего такой компании.
Впрочем, юная интриганка тут же возникла в прихожей и собственной персоной.
- Пошли,- схватив подругу за руку она потянула её внутрь квартиры. И прибавила чопорным тоном, какому позавидовала бы и сама тётушка Люсиль.- Молодой девушке не годится в такой час стоять одной перед чужой дверью. Коггз,- сияющие глаза обратились на невозмутимого дворецкого, и только слепой не увидел бы в них удовольствия от того, что ей удалось вовлечь в сомнительную затею всех, без исключения, участников вылазки.- Будьте, пожалуйста, любезны внести чемодан и помочь моему брату одеться.
Возразить на подобное распоряжение было нечего.

Отредактировано Donald Barnes (2025-10-11 23:05:40)

Самоуверенное вторжение мисс Барнс едва не обернулось трагедией, ибо, заслышав из гостиной звонкий девичий голосок, перечислявший прибывших, её брат почувствовал себя примерно как принц Уэльский "милый Джорджи", вздумавший втихаря покурить в каминную трубу, и нежданно застигнутый за этим делом строгой матерью, королевой Викторией. Нет, разумеется, британскому принцу (давно уже королю) не повезло гораздо больше, а вот к Дональду Барнсу судьба была благосклоннее, ибо среди незваных гостей его ближайшая и дражайшая матушка отсутствовала - не то в крохотной квартирке на Пятой авеню разгорелась бы сражение похуже битвы за Спион-Коп, в ходе которого, как известно, попал в плен будущий военный министр Уинстон Черчилль.
Однако, последствия для упомянутого американского наследника были всё же весьма печальными, ибо пораженный в самое сердце составом прибывшей делегации, он неосмотрительно ускорил свои шаги в попытке укрыться в ванной.
Где и поскользнулся на пролившейся через бортик воде с изрядным количеством мыльной пены.

Эта причина привела сразу к нескольким следствиям: утратив равновесие, блондин замахал руками в попытке вернуть себе вертикальное положение. Одна его рука наткнулась на край портьеры, по заведению благородных людей, украшавшей вход в ванную комнату. Сильный рывок заставил кусок ткани натянуться, как парус, проявляя чудеса прочности; но там, где выдержала ткань, подвели металлические кольца, удерживавшие портьеру на карнизе (как видно, в них было более красоты, чем практичности). Отщелкиваясь один за другим, они произвели звук средний между мажорной гаммой и печальным воем, тревожившим, если верить Конан-Дойлу, население Баскервиль-холла. Когда оборвался последний крючок, портьера рухнула на Дональда, одев его в тогу, как римского сенатора. Для пущего сходства сверху свалился еще сам карниз, запущенный в воздух, словно из катапульты.
Немудрено, что наш герой отшатнулся в недостойном мужчины испуге - и, вторично поскользнувшись, едва не рухнул в ванну, сшибив по пути стол с бутылкой шампанского и фужером.
Бутылке повезло - она рухнула в воду - а вот бокал, должно быть впечатленный полетом, тоже взвился в воздух, чтобы удариться об пол и разлететься на сотню осколков. Поднос со столиком, на котором ранее красовалась эта композиция, также перевернулись и загромыхали по комнате, встречая появление Коггза звуком, похожим на звон литавр.

Коггз и бровью не повел.
Ловко поймав свободной рукой пролетавший мимо поднос (во второй руке у него пребывала найденная в спальне или в пресловутом чемодане пара белья, носки и ботинки джентльмена), он невозмутимо остановился, окидывая взором только что воздвигнутый памятник Августу (который по преданию, был блондином). Потратив на это целых десять секунд, он, сохраняя всю почтительность, проследовал к чудом уцелевшей при катастрофе банкетке, стоявшей возле окна перед туалетным столиком, сложил на неё с величайшей аккуратностью принесенные вещи, поставил ботинки, следя, чтобы они ни одним дюймом не соприкоснулись с разлитой повсюду влагой,- и, выпрямившись, повернулся к Дональду.
- Желаете переодеться, сэр...?
За этим вопросом последовала такая многозначительная пауза, что только самый глухой человек не услышал бы в ней продолжения вроде: "... или предпочитаете встретить гостей в императорском наряде?".

Возможно, этого глухого ситуация, возможно, и смутила бы. Но Дональд Барнс, которому наконец-то повезло почувствовать твёрдую почву под ногами, только хмыкнул, мельком полюбовавшись своим отражением в зеркале. С манерами дворецкого, некогда бывшего камердинером у любимого papa, он свыкся едва не с младенчества, и, кроме того, получил изрядную прививку от его иронии, потолкавшись в раздевалках бейсбольных команд. В самом деле, не краснеть же, как девице, тому, кто едва не бегом вылезает из душа на глазах у десятков здоровяков, умственного развития которых как раз хватает на то, чтобы стегнуть тебя полотенцем по мокрой заднице!
Коггз, разумеется, не относился к этой весёлой компании, но, скажем так, изображать мадмуазель в чулочках цвета индиго в его отношении было уже поздно. Поэтому ответ Дона был беспечен, как утренний ветерок, и вполне соответствовал вопросу:
- Разумеется. Если, конечно, вы принесёте и остальную одежду. И, кстати, скажите милой Присси, дяде Фредди и очаровательной мисс Бэйнбридж, что они могут располагаться, как им угодно, и чувствовать себя, как дома. В рефриджираторе есть еще пара бутылок шампанского, и, наверное, сыр. В крайнем случае, можно послать мальчишку в ближайшую лавку. Правда, для этого нужно спуститься к миссис Поуп, на второй этаж.

Приказ августейшей особы Коггз выслушал с едва уловимой гримасой одобрения на лице. Нет, боже упаси, этот достойный человек не одобрял ни разгульного поведения Барнса-младшего, ни его образа жизни в целом; но, как сказал поэт, мы не вольны в своих антипатиях и симпатиях. Особенно, когда последние подкрепляются щедрыми чаевыми. Поэтому, величественно склонив голову, он выплыл из ванной комнаты и направился в гостиную, чтоб изложить гостям любезное предложение хозяина квартиры. Затем не менее величественно вплыл на кухню, дабы вернуться с чистым подносом, на котором красовались бутылка Moёt и бокалы, сиявшие в свете люстры, как будто только что вышедшие из умелых рук резчика.
Следует отметить, что магия его присутствия таинственным образом распространялась по маленькой квартирке: брошенные как попало предметы туалета и остатки грязной посуды волшебным образом исчезали, вещи занимали свои места. Не достигли чары, разве что, туфельки, всё еще красовавшейся на люстре, и то потому, что дворецкий не заметил нигде ни стремянки, ни иного подходящего предмета мебели,- а балансировать на стуле или изображать рыцаря на турнире мистер Коггз считал ниже собственного достоинства.
Появившись в гостиной с дарами французских виноградников, он снова ичез в хозяйской спальне - с тем, чтобы появиться уже в сопровождении самого хозяина дома, облаченного в пиджачную пару, не совсем подходящую ко времени суток, но обнаруженную в шкафу, то есть не нуждавшуюся в немедленной глажке и чистке.
Это явление Присси, донельзя заинтригованная звуками, доносившимися из ванной, встретила беззвучным: "О-о-о!", и тут же почти прыгнула в объятия брата. Запечатлела на его щеке поцелуй, сморщила нос, очевидно, найдя ту недостаточно гладкой, и шлёпнула беглеца по руке.
- Гадкий мальчишка! Как ты мог сбежать, оставив нас на мамочку и эту скуч...- она на мгновение осеклась, с запозданием вспомнив, что здесь же, в паре шагов, сидел брат этой "скучной дамы". Но, найдясь с быстротой, составлявшей одну из её самых очаровательных черт, негодница тут же поправилась.- Скучную беседу. На месте Клео я бы не простила тебя никогда в жизни!
- Прошу прощения,- рассмеявшись в ответ на этот град упреков и ссаживая говорившую с руки, на которую она весьма вольготно откинулась, Дональд направился к остальным гостям.- Дядя Фредди, шампанское? Мисс Бэйнбридж, Клементина. Я действительно прошу извинения за то, что был вынужден покинуть ваше общество... но неужели этот проступок был столь непростителен, что ты, дядя Фред, явился сюда, чтобы требовать удовлетворения?

Отредактировано Donald Barnes (2025-10-13 16:01:09)

К несчастью для Фредерика, те юношеские годы, когда Барнс-младший трепетал от суровых отповедей представителей старшего поколения, остались в прошлом. С тех пор, как право читать ему нотации присвоил себе и любимый старший брат, Дон перестал их не то что воспринимать как угрозу, а даже слушать. В одно ухо влетело, в другое вылетело, и, как говорится, в пустой голове умным мыслям не за что зацепиться. Кроме того, как и все молодые люди, едва выпорхнувшие из-под родительского крыла, но еще не вынувшие полностью рук из родительского кармана, он полагал себя достаточно свободомыслящей личностью, чтоб пропускать поучения мимо ушей.
Возможно, именно в этом кроется секрет появления всех великих философов и великих мыслителей: к опыту поколений и голосу разума начинаешь прислушиваться лишь обнаружив во всегда полном кошельке дыру вместо наличных.

Тем не менее, кое-какой жизненный опыт у Дона уже имелся, и сводился он к очень простому выводу: если ворчит женщина, значит, её давно не целовали; если же этому уделяет время серьёзный мужчина, значит, он просто давно не прикладывался к спиртному.
Болтовня девушек лишь подтвердила его соображения.

- Мне нет прощенья,- проговорил он, придавая лицу выражение скорби, достойной того, чтоб с ним являться на похороны недавно почившего Джона , принца Британии и Ирландии. Подводил только взгляд, искрившийся лукавством и внезапно пришедшей на ум отличной идеей. Понимая это, молодой человек опустил голову, и странно было видеть почти двухметрового детину, походившего в этот момент на мальчика, выпоротого строгим отцом за ополовиненную банку варенья: хотя седалище его и горит огнём, по всему видно, что проказник не испытывает ни грана раскаяния, и что в его памяти вкус спелых ягод, залитых сладким, по-летнему благоухающим сиропом уже сейчас затмевает суровость расправы.
Присцилла громко насмешливо фыркнула. Услышав это, блондин только дернул бровями, как бы говоря: "Ну, не верите - и не надо", и поднял лицо, с полуулыбкой глядя на компанию.
- Однако, дорогой Фредди, должен в своё оправданье заметить, что выгонять вас на мороз, не дав даже корки хлеба в дорогу, было жестоко, и явно не вяжется со всегдашним радушием моих отца и матушки. В этом случае я просто обязан принять на себя обязательства, чтобы вы не почили голодной смертью. Что вы скажете на предложение посетить, скажем так, кафе, где прекрасным дамам не дадут умереть от голода, а джентльменам - от жажды? Там подают изумительные французские булочки с заварным кремом, а в придачу к ним - разнообразные соусы: с шоколадом, со взбитыми сливками, а еще белый и красный соус, на выбор. Кофе там весьма недурен, чай прямиком из Индии, и даже не купался в Бостонской гавани,- улыбка блондина с каждой минутой превращалась в улыбку того самого демонёнка-искусителя, которого так любят изображать на карикатурах, и так часто наделяют чертами крошечного амура.
Присцилла быстрее всех оценила предложение брата.
- Мэйфлауэрс или О'Лири?- спросила она с видом знатока, и по выражению личика было заметно, что шустрой барышне гораздо больше нравится это нежданное приглашение, чем необходимость вернуться домой, чтоб часами слушать, как старшее поколение вспоминает былые времена или перемывает кости подругам и родственникам, которых она никогда в жизн не видела.
Дон улыбнулся.
- Выбирай сама, сестричка. Если, конечно, Клементина и Фредерик согласятся. А Коггз может отвезти чемодан тётушке.. как её?

Отредактировано Donald Barnes (2025-10-15 21:22:12)

Вопрос нового гостя явно поставил официанта в тупик - настолько, что он даже осмелился бросить взгляд, полный сомнений, на Дона, словно бы сомневаясь, не подсунула ли полиция вместо постоянного клиента какого-нибудь двойника. Но сомнений не было: на стульчике, посмеиваясь и поигрывая перчаткой, сидел тот же самый джентльмен, который неделю назад выиграл в "пьяный дартс" у ... одной очень известной личности, прибывший в Нью-Йорк, дабы уладить дела о разводе. Поскольку супруга застала героя-любовника именно в тот момент, когда он закончил репетировать с одной из старлеток любовную сцену, и уже был достаточно разоблачен, чтоб перейти непосредственно к премьере, адвокаты супруги намеревались - по брачному договору - отсудить у него двухэтажную виллу с бассейном, кучу денег и личный автомобиль, свеженький Локомобиль сорок восьмой модели в модификации Merrimac Roadster* спортивной серии, цвета топленого молока. Отделан этот дворец на колёсах был бархатом, кожей и бронзой,- и если бы кто-то спросил Дона Барнса, на что он готов ради обладания этим сокровищем, он бы, не задумываясь, согласился жениться на колченогой мегере; а чтобы не расставаться с ним, тот бы всерьёз задумался, где бы нанять для любимой супруги наёмного убийцу.
Само собой, бедолага, так неудачно задумавший перенести свой кино-опыт героя-любовника в реальность, также не мог пережить утрату имущества, заработанного в поте лица и некоторых других органов. Поэтому, бездарно потратив первую половину для в обществе джентльменов в строгих костюмах, трактовавших законы, пересказывавших прецеденты и задававших страдальцу множество бестактных вопросов, он ближе к вечеру очутился в Мэйфлауэр с ощущением, что всё пропало и завтра он будет сидеть на паперти возле собора Святого Патрика, даром что сам был наполовину евреем (что тщательно скрывалось семьёй и агентами) и уж точно совсем не католиком.
Здесь его приняла в свои любящие объятия другая компания джентльменов, и не прошло получаса, как дело, о коем ему целое утро трактовали адвокаты, уже не казалось ему таким головоломным; ближе к девяти вечера он уже был уверен, что выиграет; а около полуночи и вовсе уверился в мнении, что дом и машина, пусть даже такая шикарная - не такая уж большая плата за то, чтоб избавиться от неблагодарной женщины, ради ублаженья которой, собственно, и приобретались все эти вещи. К тому моменту, как посетители нижнего этажа кафе расстались, чтоб ехать по домам, всем им была обещана, как минимум, одна роль в будущем фильме звезды - а Дональду, который практически на руках вынес тело к вызванному такси - и вовсе право дублировать любимца публики во всех будущих кино-похождениях, даром что тот был блондин, а его новый товарищ и будущий освобожденный мужчина - жгучий брюнет ниже примерно на пол-головы.

...и вот сейчас будущая звезда кино и Бродвея сидела в Мэйфлауэр в сопровождении двух девиц (по виду - вполне благопристойного поведения) и джентльмена средних лет, который, по-видимости, совершенно не был знаком с обычаями заведения, да и, судя по костюму и говорку, едва ли являлся американцем.
Будь это трио (девицы и джентльмен) одни, официант бы уже извинился и отчалил от столика, мысленно браня себя за оплошность, которая могла стоить хозяину заведения лицензии, а то и тюрьмы. Но присутствие Крисси (имя, под которым все знали и коим все называли постоянного гостя шумных вечеринок) давало понять, что гостям можно всецело доверять.
Решив подтвердить это, Барнс-младший в который раз улыбнулся и решительно повернулся к официанту, отмечая встревоженный и сомневающийся вид:
- Вот что, Марк, погода нынче холодная, так что принеси нам чего-нибудь с мёдом. Фредди, ты же не будешь начинать утро с коньяка? Вообще утром здесь подают Джин Рики, Пчелиные коленки, Коляску и Френч 75 с шампанским*. Ну и да, соусы, то есть красное и белое вино, но это заказывают нечасто. У нас, в Штатах, не любят терять время на долгую раскачку и предпочитают с утра перехватить с утра что покрепче. Тебе, Присси, шоколадный коктейль и хот-дог... нет? Тогда рогалик с крем-чизом? Если позволите,- переставая дразнить сестру, снова заулыбался он, а затем вновь обратился к официанту.- Канапе с крабом и ветчиной, фаршированный сельдерей (с крабом, лобстером и тунцом), коктейль из креветок и "Зеленую богиню" с рыбой. Ну и икры, само собой. Никто ведь не возражает против рыбного меню? Дамы? Фредди? Чем-то же Нью-Йорк должен вас поразить, почему не начать с фирменных блюд? Ах, да, напитки. Горячие? Может быть, глинтвейн с белым вином?
- ... Как вам понравилось в гостях у господина мэра?- после паузы, когда, определившись с выбором, компания осталась дожидаться подачи.- Впрочем, да, вы ведь едва успели переступить порог. И как это матушка выпустила вас из своих объятий? А братец мой не объявился, чтоб выразить поздравления по поводу удачного прибытия? Ах да, он же ночует и днюет в конторе, забившись между бумагами, чтобы все видели, насколько он важен. Я слишком зол и дурно отзываюсь о родственниках? Присси?
- Не злее, чем они о тебе,- фыркнула блондинка, неспешно оглядывая заведение, где она была едва ли во второй раз, но пытаясь придать себе такой вид, как будто подобные визиты ей чрезвычайно наскучили.- Последний раз братец Эдди назвал тебя бездельником и прожигателем жизни. Ой, я только сейчас догадалась, что вы, дядя Фредди, наверное, были его крёстным. Он же Эдвард Фредерик, дурацкое имечко. Ой! я не в смысле, что само имя какое-то глупое, просто... эмм...
- Присси - просто наш семейный оратор,- всё так же посмеиваясь глазами, с важностью проговорил её брат. И тут же получил толчок под столом от маленькой ножки, обутой в замшевый сапожок. Улыбнулся, уже куда мягче, и перевел взгляд на Клементину.
- Как вы добрались? Ну и... как вам погода?- в голосе Дона слышались хорошо знакомые интонации светской беседы, и одновременно же было понятно, что он насмехается над этой велеречивой учтивостью.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
* Пчелиные коленки /Bee's Knees (джин, лимонный сок, мёд). Коляска/Sidecar: коньяк, апельсиновый ликёр, лимонный сок. Френч 75 в 1920г. мог подаваться в двух вариантах: яблочный бренди с гренадином - или шампанское с джином.
"Зеленая богиня" - салат (с лососем или курицей), знаменитый одноименной заправкой.

Отредактировано Donald Barnes (2025-10-19 10:33:05)

Угрожающее заявление Присциллы было спровоцировано появлением официанта, на подносе которого, словно армия на поле битвы, выстроилась разнообразная снедь. Канапе, как пехота, ощетинились острыми пиками рядом с горкой сельдерейных фашин; знаменитый же нью-йоркский салат, выложенный на блюде горкой, и возбуждавший аппетит одним только сочетанием зелено-белой зелени, багровых украшений и прихотливых, полупрозрачных ломтиков осетрины, можно было принять за высоту, которую вся эта армия собиралась взять. Единственное, что, пожалуй, здесь смотрелось несколько неуместно, были две довольно высоких фарфоровых вазочки, из которой торчало по одному цветку, и четыре пустые чашки, к которым не прилагалось никакой ёмкости с напитком. Этот странный набор занял своё место на столе между заказанных закусок, шустро выставленных обслугой; уточнив, не требуется ли гостям что-нибудь еще, а также пообещав, что коктейль из креветок и икра будут поданы в ближайшие пять минут, он ретировался, как джинн из сказки, оставив голодных путников перед скатертью самобранкой.
Человек, не знакомого с американской реальностью, эта странная сервировка не могла не удивить. Однако ни Дон, ни его сестра не выразили никакого удивления. Напротив, Присцилла с ловкостью обезьянки тут же выхватила из одной из вазочек цветок, оказавшийся вставленным в плоскую коктейльную трубочку, и безо всякой жалости отбросила прочь. Затем, наклонившись, она с жадностью принюхалась к содержимому.
- Клео, это тебе,- оповестила она, протягивая странный сосуд подруге. И, понизив тон, заговорщицки добавила.- Глинтвейн.
Вторая её рука уже потянулась было к оставшейся вазочке, но брат опередил её, и, отложив ботаническое украшение, взглянул на мистера Бэйнбриджа. Во взоре читался вопрос.
- Фредерик... ты уверен? Поверь, здесь делают лучшие "Пчелиные коленки" на всём Манхеттене. Половина моих приятелей продаст отца и мать за то, чтобы утром кто-нибудь принёс им в кроватку этот божественный нектар. Или ты... из-за этого?- он указал взглядом на осиротелый цветок, и, словно желая развеять сомнения дяди, плеснул в свою чашку и сделал длинный глоток.- Брось, Фредди. Отлично, как всегда. Что делать, в публичных местах приходится идти на такие ухищрения, недостойные джентльмена,- резюмировал он, печально улыбнувшись и глядя на британца с видом демона-искусителя.
- Клем, старушка,- бросая гипнотизировать старшего из гостей, блондин решил вернуться к прерванному разговору с дамой.- Позволь напомнить, что мы виделись в последний раз... эммм... довольно давно. С тех давних времен, как пишут в книгах, как я еще носил униформу и изучал отравляющие газы в Вест-Пойнте. Ну или немногим позднее. И птичка мне напела,- стремительным движением он шлёпнул по руке (или крылышку) эту самую "птичку", которая, разделавшись с первой порцией согревающего, уже тянулась к другой вазочке, очевидно, желая разнообразить банкет,- да, вот эта вот птичка, которая сейчас получит по этим своим пёрышкам и по всей её маленькой заднице, что с той поры ты успела совершить вояж на родину предков. И еще немного, как стала бы там то ли принцессой Уэльской, то ли новой баронессой Ротшильд. Откуда мне знать, что ты не приучилась там пить пятичасовой чай и жеманно квакать, вставляя налево-направо все эти "мерси" и "шарман", как это делают сплошь и рядом те, кто почитает себя коренными англичанами. Фредди, я без намеков,- должно быть, вспомнив недавнюю отповедь, блондин подмигнул родственнику, а затем отсалютовал своей чашкой.
- Что ж, если ты намерен провести этот день в воздержании и целомудрии - восхищаюсь. Но не поддерживаю. Я лично намерен отпраздновать исход Моисея из египетской земли, и начать это делать прямо сейчас. А ты, Присси, перестань дуться, а то Коггз доложит maman о том, как ты выполняешь её приказы.
Последовала новая пауза, за время которой официанты (теперь их было двое) вернулись с двумя подносами. На одном из них, подобно невиданным цветам, распустила усы и хвосты целая стая креветок. Лёд, наполнявший бокалы, на заиндевевшие стенки которых те были нанизаны, сверкал и переливался в свете электрических ламп, словно хрустальная гора, а розоватый соус, украшенный завитками лимона, благоухал в самом сердце этого невиданного растения. Однако и это блюдо, сочетавшее пиршество для вкуса и глаза, меркло в сравнении с подлинным сокровищем этого завтрака - серебряной икорницей, в которой горстью черных бриллиантов сверкала севрюжья икра.
Когда эти сокровища были расставлены перед гостями, Дон окинул стол взглядом полководца, и после недолгой проверки улыбнулся, словно приглашая своих сотрапезников не стесняться выбирать, а официантов - угодить их вкусу.
- Значит, всем этим принцам и принцессам не удалось тебе привить вкус к вязанию и пению в церковном хоре, да, Клем? Но это отлично! Впрочем, виноват, я позабыл, что старушка Европа нынче лежит в руинах,- тёмное облако на мгновение набежало на лоб блондина, показав, что эта тема задевает его куда больше, чем он желал бы показать. Возможно, в его памяти всплыл какой-нибудь из неприятных разговоров с отцом, или встречи с бывшими однокурсниками, где постоянно невесть откуда являлись то письма, то коротенькие телеграммы, а то просто списки тех, кто выбыл из строя, сложив голову где-нибудь во Франции, в забытой богом деревне.
Впрочем сейчас была не одна из этих встреч, и Дональд усилием воли заставил себя отбросить мрачные мысли. Тем более что сестра, заметив в нём перемену, предприняла вторую попытку добраться до "Пчелиных коленок", то ли желая отвлечь Дона от его мрачности, то ли воспользоваться тем, что он отвел от неё омрачившийся взгляд.
Снова шлёпнув её по руке (на что девушка немедленно надулась, выпятив губки и поджав острые локотки), блондин поднял чашку.
- Что ж, давайте поздравим друг друга с приездом. Фредди, всё еще нет? Клем, тебе еще глинтвейна? А ты - убери свои руки. Мамочка голову оторвёт нам обоим. Клем, на кого ты там всё любуешься в уголке? Сейчас здесь почти что одни лишь приличные люди. Интересная публика собирается чуточку позже. Если хочешь, готов в любой день побыть твоим гидом,- вновь улыбнувшись с видом прожженного искусителя, молодой человек протянул руку к крошечной лапке кузины.

Этот маневр, целиком и полностью захвативший внимание белокурого ловеласа, отвлёк его от другой сцены, в этот момент разыгрывавшейся возле входа в зал, и видимой - из-за особенностей рассадки и зала - только младшему Барнсу и его даме. В дверном проёме возник и рассеянно сделал пару шагов внутрь худощавый юноша с острым и тонким лицом, судя по виду, далекий от публики, которая претендовала на звание завсегдатаев в подобных местах. Он то ли был так рассеян, то ли спешил, что даже не снял длинный плащ, слишком лёгкий для этого времени года. Щурясь на электрический свет, молодой человек оглядывал посетителей, словно кого-то пытаясь узнать.
Метрдотель преградил ему вход, вытянув руку в белой перчатке.

Отредактировано Donald Barnes (2025-10-19 10:16:29)

Последний вопрос, заданный очаровательной соседкой, на мгновение поставил её кавалера в тупик. Жестокосердная Клементина, почти наверняка, кокетничала, как это водится у молодых хорошеньких женщин, уверяющих, что толпы поклонников вовсе не льстят их самолюбию,- и даже если среди них попадаются бизнесмены, лорды и даже пэры Англии, это доставляет предмету их поклонения не более, чем лёгкую досаду. Об этой особенности женского нрава писал, кажется, не то Джером К. Джером, не то Марк Твен,- и это, кстати, только доказывает, что, несмотря на разницу в мировоззрении британцев и их заокеанских кузенов, лучшая половина человечества не так уж сильно изменилась в процессе переезда. Не исключено, что если бы в каком-нибудь древнем замке, или в какой-нибудь пирамиде ацтеков внезапно сыскался древний манускрипт, содержащий жизнеописание куда как более старинных времен, историки бы обнаружили сходство и в этом случае, и что какая-нибудь Алиенора Аквитанская или же Сапа Койя* в письме или в беседе с подругой, запечатленной хронистом, жаловалась, как осточертели ей кавалеры в плюмаже, вечно торчащие под её окнами и не дающие в одиночестве шить себе убор девственницы или строить козни своим врагам. Ну или чем она там планировала заняться.
До того, как эта философская мысль посетила Барнса-младшего, он с затаённой улыбкой и тайным удовольствием наблюдал не менее увлекательную борьбу на лице дяди Фредди, и нужно признать, что смена решимости колебанием, потом едва не отчаянием, а после сомнением, снисходительностью и в конце концов, смирением перед лицом соблазна представляли собой поэму не менее выразительную, чем знаменитые "Времена года" Вивальди. Дональд был не большим знатоком философии, и, правду сказать, в большинстве своём люди, обдумывающие мировые проблемы, казались ему просто напыщенными болтунами,- но в данном конкретном случае терзания британского дядюшки казались ему превосходящими мучения Прометея, и тот, кто описал бы их, в глазах американца заслужил бы звание величайшего знатока человеческой души.

Одним словом, погруженный в эти размышления, молодой человек полностью пропустил мизансцену, разыгравшуюся у входа. Даже когда собеседница задала свой вопрос, он не сразу сообразил, о чём идет речь, ибо в эту минуту был занят тем, что пытался - с известной осторожностью - завладеть-таки её ладошкой, чтобы свершить как раз то, о чём обе девушки отзывались с таким пренебрежением. Но Присцилла, понявшая намерение брата, беспощадно разбила хрустальную мечту о суровую стену реальности, больно пнув незадачливого обольстителя под столом носком своего остроносого ботинка.
Только тогда глаза Дона обратились ко входу, где застрявший гость, старательно выпроваживаемый метрдотелем, явно заметил его и теперь подавал энергичные знаки.
Должно быть, они содержали какой-то тайный смысл, ибо он тут же поднялся, и, извинившись, поспешно ретировался к выходу.

Обрадованная Присцилла тут же завладела доселе недоступной вазочкой с напитком. Потянула его к себе и уже почти налила в свою чашку; но, должно быть, воспитание взяло верх над желанием отведать запретный плод.
- Дядя Фредди?- с видом светской дамы, разливающей пятичасовой чай, осведомилась она.- А ты, Клео? Здесь нет членского клуба,- сочла она нужным выказать осведомленность в устройстве местных мест развлечений.- Во всяком случае, не как в Англии. Но развернуть на сто восемьдесят могут запросто. Например, если ты как-то не так одет. Или парню на входе не понравится, как ты настроен. Нас как-то не пустили вечером в "Красную голову", потому что этот дурак, Боб Шоки, явился уже изрядно нагрузившись. Что ты хочешь от деревенщины из Пенсильвании. Нет, он, конечно, молодец, и в Янкиз лучше него никто не выбивает страйки, но... А этого парня я видела пару раз у Дона,- отпивая глоток "Коленок" и морща нос, вернулась она к предмету общего интереса.- Явно не из наших и он какой-то... странный.
Неизвестно, какие бы еще сведения сочла нужным сообщить юная сплетница, но в этот момент в дверях обеденного зала появились две фигуры. Одной из них был Дональд Барнс, ничуть не изменившийся с момента отлучки; вторым же оказался тот самый незадачливый гость - только теперь он был одет уже не в свой тонкий холодный плащ, а в визитку, явно с чужого плеча, странно выглядевшую на его худощавой фигуре и вдвойне странно смотревшуюся с его полувоенными брюками.
Когда они приблизились, стало ясно, что он упорно от чего-то отнекивается, но Дональд едва обращает на это внимание.
- ...Не дури, знаю я тебя,- долетела до сидящих за столом его последняя реплика.- Держу пари на десятку, даже не завтракал, так с вокзала и примчался.
- Послушай, я...
- И не подумаю. Вас отпустили на Рождество?
- Да, но я...
- Отлично. Остановишься у меня. Или ты к своим?
- Нет, но...
- Значит, решено. Дамы,- блондин практически толкнул своего собеседника к столику, одновременно делая жест официанту подать еще один стул и прибор.- Дядя Фредди. Знакомьтесь, это мой приятель, Линдберг, Чарльз Линдберг. Присциллу ты, наверное, помнишь. Это мой дядя Фредерик, а эта прекрасная леди - кузина Клео. Он с нами позавтракает, вы не возражаете? Этот малый два часа назад спрыгнул с поезда из Мэдисона. Как называется твой университет? То есть прости, факультет?
- Инженерной механики,- неловко кланяясь, буркнул молодой человек. Его почти безбровое, еще юношески-нежное лицо, осыпанное веснушками, как яичко ржанки - пятнышками, залилось краской.
- Инженерной механики,- повторил Дон со своей сияющей улыбкой.- Это значит, что парень может собрать и разобрать, скажем, твои часы, дядя Фредди, ночью с завязанными глазами. И даже собрать их обратно.
- Послушай, я...- новый знакомец сделал последнюю попытку к сопротивлению, но ему не повезло: в этот момент официант как раз подал стул, и Барнс-младший, опустив обе руки на плечи юноши, едва ли не силой заставил того присоединиться к ланчу.
Выждав какое-то время - очевидно из опасения, как бы новый гость не сбежал - блондин вернулся на своё место.

Паузу, возникшую вследствие этого внезапного знакомства, ожидаемо заполнила Присцилла. Возможно, унаследовав светскость от своей матери, либо же получив от неё несколько наставлений о том, как разрешать такие вот неловкие ситуации, она с выражением так ей шедшей наивной беспечности повернулась к угрюмому юноше. Который, разумеется, сидел на своём месте, как христианский мученик на колу, и даже не смотрел на расставленные перед ним яства, несмотря на то, что несколько раз очевидно для всех напряженно сглотнул.
- Инженер это ведь тот, кто собирает все эти сложные штуки, верно?- спросила она, одновременно делая знак официанту наполнить тарелку нового гостя.- Как удачно, что вы появились. Клео как раз рассказывала, что они добрались сюда из Великобритании на "Олимпике" и я поражаюсь, как после таких катастроф кто-то отваживается выходить в море на этих огромных судах. Как вообще кто-то мог придумать такой.. целый город на воде?
Вопрос, заданный с очаровательной детской наивностью, заставил Дона благодарно улыбнуться. Однако, его товарищ, видимо, не обладавший опытом светских бесед и еще не понявший того, сколько ума требуется, чтоб выглядеть дурочкой, кинул на говорившую снисходительный взгляд.
- Я не... морской инженер, мисс. Мисс Присцилла,- ему явно пришлось сделать усилие, чтобы вспомнить имя, даром, что оно только что ему было названо.- Мне интересно другое. Полёты.
- Полёты?- глаза говорившей расширились до пределов, положенных богом.- То есть вы из тех ненор... простите, тех увлеченных, про которых рассказывал Дон? Правда, что они намерены летать из Америки в Старый свет?
Очевидно, данный вопрос был удачнее, чем можно было бы ждать, и задел за больное. Глаза молодого человека сверкнули, лицо изменилось, и только слепой не заметил бы в этой гримасе праведный гнев.
- Вы... вы считаете, что это сумасшествие, мисс?- заикаясь, как это бывает в моменты волнения с непривычными к светским пустопорожним беседам людьми, почти что с вызовом переспросил он. Присси, поняв, что слегка перегнула палку, мгновенно сдала назад.
- Нет, разумеется. Но я просто... я просто не понимаю, как можно надеяться добраться до центра Европы на самолёте, да ещё и перебраться через океан! Нет, мы с papa бывали во Флориде и видели полёты мистера Януса; Донни там даже летал! Но океан! Это же далеко!
Собеседник, глаза которого лишь ярче блестели с каждым её словом, в ответ лишь сжимал губы. Потом, как видно, решив, что спорить и что-то доказывать женщине, причёска и туфли которой стоят дороже, чем новенькая форма студента его инженерного факультета, не имеет смысла, и опустил глаза в тарелку. Однако его старший приятель не дал прерваться разговору.
- Расскажи, Чарльз. Здесь все свои, и, уверяю тебя, никто не помчится вперед тебя к этому воротиле Ортегу.

Ноздри молодого человека раздулись и тут же опали. Упрямство, бывшее, как очевидно, одной из примечательных черт его характера, не давало ему пуститься в объяснения с невеждами, ставящими подобные вопросы. Однако, это было по-своему к лучшему, ибо, чтобы заполнить паузу, он подхватил вилку и молча начал есть. Но очень скоро, внезапно решившись, вдруг заговорил, держа четырёхзубое оружие так, будто готов был броситься в атаку.
- Что ж... хорошо. Вы, мисс Присцилла, полагаете, что пересечь океан на биплане сейчас невозможно. Как и на глиссере. И это верно. А вы, мисс Клео? Вы, сэр?-прозрачные глаза, взгляд которых решимостью и убежденностью мог дать бы десять очков знаменитому пламенеющему взору Савонаролы, обежал всех собравшихся одного за другим, по кругу. Не найдя ожидаемого ответа, он шумно выдохнул - но ободряющая улыбка Дона заставила его продолжать.
- Всё это верно... но если бы вы посмотрели сейчас, в наши дни, на корабли Колумба, вы бы точно так же не верили, что он доплывёт до Америки. Но он доплыл, и мы все сейчас находимся в той стране, что была открыта благодаря невозможному. Так и я верю... нет, знаю, что можно свершить то, что кажется невозможным. И не я один,- с этими словами он полез куда-то в карман своей рубашки, и выложил на стол вырезку из газеты, уже сильно потрепанную на сгибе, но в остальном совершенно целую, словно её долгое время хранили в бумажнике.
Это была заметка о знаменитом предложении Рэймонда Ортега, предложившего двести пятьдесят тысяч долларов за успешный трансатлантический перелёт.

Протянув своё сокровище Клео (видимо, она казалась ему своеобразным антиподом неверящей Присси), он устремил на неё сияющий воодушевлением и почти молящий взгляд - и спросил:
- Вы, мисс, тоже считаете, что невозможно совершить невозможное?
__________________________________________________________
*Сапа Койя - жена или сестра Сапа Инки, верховного правителя империи инков, играла важную роль в политике и религии.

Взгляд юноши вспыхнул горячей благодарностью, когда девушка, поддержки которой он искал, ответила ему с той женственной теплотой, что может согреть самое одинокое сердце - а уж в сердце, ищущее поддержки, вливает поистине сверхъестественные силы. И в самом деле, кто бы не был благодарен? Какой мужчина не ищет, часто не осознавая того, ту единственную, что в самом безнадежной его попытке видит рыцарский подвиг, нечто вроде поисков Святого Грааля? И какой мужчина не загорится вечной преданностью, если эта леди, вдобавок к этому достоинству понимания и сочувствия, молода, хороша собой и является, ко всему, не в платье Золушки, а в тонкой вуали духов и мягком свечении драгоценностей?
Одним словом, в эту минуту в глазах Чарльза Линдберга сидевшая рядом с ним Клео превзошла то изображение Мадонны, что вот уже много лет восхищает посетителей капеллы Святого Сикста в Ватикане. Младенца Христа ей вполне заменяла газетная вырезка, а толстощекие херувимы... за них вполне могли сойти остальные участники завтрака.
Но сам предмет его нарождающегося поклонения тут же всё испортил, вспомнив про двух жуликов, которые едва не замарали честное имя других авиаторов в погоне за лёгкой наживой. Едва слова собеседницы коснулись слуха Чарльза, розовые пятна смущения на его лица разом поблекли, а затем снова вспыхнули, но уже алыми сполохами праведного гнева.
- Англичане!- фыркнул он, вложив в это всю ревность, которую младший брат испытывает при вестях об успехе старшего, заласканного общей любовью. К счастью, его возглас совпал по времени с речью мистера Бэйнбриджа, устроившего разнос лже-героям с чувством полного права, присущего разве что землякам. Но слух увлеченного юноши был недостаточно остёр, чтоб уловить эти оттенки; юный энтузиаст понял лишь то, что собеседники, как и он сам, испытывают полное презрение к этой неудачной попытке.
- Вот именно!- воскликнул он, нетерпеливо ёрзнув, а точней - почти подпрыгивая на своём стуле, придвигаясь ближе к столу, а точней - к собеседникам, у которых он встретил столь неожиданную поддержку собственным чувствам. Но, натолкнувшись на снисходительный и одновременно предостерегающий взгляд младшего Барнса, взял себя в руки и принял вид, более приличный для посетителя ресторана, чем для участника митинга.
Впрочем, это укротило лишь его поведение, но отнюдь не изменило мысли.
- Вот именно,- повторил безумец уже тише, полыхающими глазами глядя попеременно то на Клементину, то на её отца, то на самого Дона; именно так смотрят дебютантки на строгую леди N., подругу матушки, муштровавшую их  последние несколько месяцев.- Условие было: перелёт из Нью-Йорка в Париж. Без остановок. Без пересадок на другую машину, без дружеских пикников. Взлетели здесь - сели там. Всё.
- Насколько я понимаю,- сделав долгий глоток, Дональд с ленивой грацией светского льва наклонился вперед, повторяя движение энтузиаста,- ты намереваешься сделать именно это?- он не добавил ни слова, но по вспыхнувшим глазам и поджавшемуся рту было понятно, что безумный замысел задел его больше, чем молодой человек желал показать.

Этот прямой вопрос, при всей его очевидности, произвел на Линдберга оглушающее впечатление. Подобно всем замкнутым людям, мало что различающим за пределами фокуса своего увлечения, и уж подавно не способным на то, чтобы уловить тонкости чужих взаимоотношений и чувств, он полагал, что страстное желание, очевидное зрителям не хуже чем пожар над Атлантой, остаётся для окружающих тайной за семью печатями. Поэтому от слов блондина он вздрогнул, и даже уронил вилку, которую машинально вертел в руке. Узкое лицо приобрело на мгновение испуганное выражение.
Наверное, именно так выглядели посетители знаменитого Шерлока Холмса, когда тот использовал свою знаменитую дедукцию.
- Ну... да,- после некоторого колебания выдавил он. Бросил короткий взгляд в сторону Клео и повторил уже твердо.- Да, собираюсь.
- Однако,- продолжал новоявленный сыщик-любитель,- насколько мне известно, сейчас в мире не существует аэроплана, способного нести двоих пассажиров столь долгое время. Эта шарашка, Эйрбоат лайн, не в счет,- отмахнулся он.- Гидроплан не пересечёт Атлантику, его разнесёт к чертям в щепки. Простите, дамы. Значит...
Линдберг ответил коротким кивком.
В этот момент оба молодых человека были больше всего похоже на двух революционеров-заговорщиков, которые встретились на балу-маскараде с целью убить какого-нибудь графа Уорика.

Дон очень быстро почувствовал, что их молчаливое взаимопонимание оборачивается непониманием других участников завтрака, и выглядит, по меньшей мере, нетактично. Поэтому он прервал зрительный контакт и снова откинулся на стуле, придав себе тот спокойный, слегка насмешливый вид, к коему привыкли обслуга ресторана и метрдотель. Но степень его волнения выдавал взгляд, полыхавший ничуть не меньше, чем у его безумного собеседника.
- Сложность трансатлантического перелёта,- проговорил он, то ли рассуждая вслух, то ли пытаясь дать пояснения для остальных собравшихся,- заключается не только в том, что нужно преодолеть большое расстояние. Не в ветре, не в штормах, которые могут спонтанно образовываться над Атлантикой... хотя это существенно и может таить большую опасность. Проблема в соотношении массы аэроплана и веса груза, который требуется перевезти. Топливо, приборы навигации, кресло пилота, парашют, рация... Перед войной, насколько мне помнится, Глен Кертисс уже предпринял попытку такого перелёта с участием еще двух добровольцев - но их машины постоянно черпала носом воду. То есть нужно переделывать самолёт так, чтобы нос был существенно легче хвостовой части. Значит, переносить кабину пилота. Но тогда возникает другой вопрос: как управлять, если не видишь, куда летишь. В общем, нужен аэроплан, сшитый, как бальное платье - по личной мерке,- улыбнувшись, и явно решив слегка перевести тему беседы, становившуюся слишком серьёзной, он снова сделал глоток.- И что-то мне подсказывает, что обойдется такое удовольствие подороже, чем годовое содержание моего "Плейбоя".

Это суровое замечание, как молния Зевса, сбрасывавшее Икара с небес мечты на суровую землю, заставило Линдберга нахмуриться. Заметив это, и всё ещё желая снизить градус напряжения, витавшего над столом, блондин улыбнулся.
- Но зато потом... представляешь, что тебя ждет, Чарльз? Когда этот толстосум Ортейг раскошелится на двести пятьдесят тысяч... Америка будет вопить от восторга. Слава, девушки, возможность создавать самолёты. Может быть, даже для прогулок вдвоём над бескрайними водами Атлантики. Дамы, вы бы хотели свидание над бескрайними водами Атлантического океана? Только вы, прекрасный юноша,- продолжая улыбаться, Дональд взглянул на приятеля,- и полное звезд ночное небо.

Странное дело, но Присцилла на этот вопрос не ответила, пожав чуть заметно плечом и уткнувшись в свою тарелку. Судя по всему, её практичную натуру не привлекал такой вид романтики, когда можно ухнуть со ста ярдов в море. Один бог знает, во что превратится платье, когда после этого выберешься на берег!
Взгляды Дона и Линдберга одновременно устремились на Клео.

Последнее замечание заставило Барнса-младшего, почти в буквальном смысле слова, спуститься с небес на землю. Знать, что твоё авто, о котором заботился едва ли не больше, чем курица-наседка о птенцах, которое кормил первосортным бензином (по сорок центов за галлон), загонял на ночлег в тёплый, уютный гараж, и которое белый механик осматривает не реже раз в год так же тщательно, как пластический хирург - грудь голливудской звезды - знать, что этот предмет твоей гордости томится в плену, тоскуя по скорости и дороге, было делом совсем не веселым. Но это было еще полбеды. Но одна только мысль о том, чтобы на водительское сиденье, как варвар на ложе весталки, плюхнулась девица, которая до сих пор путает левый и правый поворот - это было больше, чем мог вынести Дон.
Все аэропланы мира тут же вылетели у него из головы.
- Не раньше чем Римский папа женится на еврейке!- отрезал он, устремляя на легкомысленную девицу взгляд, каким Господь в первый раз озирал Содом и Гоморру.- Если ты хоть пальцем притронешься к моей машине...- он сделал паузу, не зная, чем таким пригрозить этому наказанию в женском обличии. Нет, компромата на Присси у её старшего брата нашлось бы с три короба, проблема была только в том, что почти все проделки юной флапперши совершались не без его участия, и выдавая сестру, Дональд ставил и самого себя в крайне щекотливое положение. Взять, например, хоть недавнюю историю с полицейским арестом: папаша взбесился бы, если б узнал, что от полицейского фургона и штрафа любимое младшее чадо спасло только быстрое бегство через кухонный лифт* - но оно (как могли бы справедливо возразить) не потребовалось бы, если бы вечеринка в новой квартире брата не вышла за рамки приличия.
Кроме того, молодой человек считал недостойным мужчины заниматься подобным доносительством.

Впрочем, судя по всему, слова хорошенькой кокетки оставались всего лишь словами, и сказаны были затем, чтоб лишний раз поддразнить своего ближайшего и дражайшего. Девушке с ноготками, над которыми по паре часов в неделю колдовали по две мулатки в лучших салонах Большого яблока, вовсе не улыбалось копаться в моторе или хотя бы протирать стёкла, забрызганные зимней уличной жижей. Нет, разумеется, выйти эффектно из блестящего авто, стягивая шоферские краги, или же поразить воображение товарок небрежным замечанием о том, что ты сегодня "сделала" аж десть миль по городу было, конечно, заманчиво,- но зачем это делать самой, если рядом всегда есть бесплатная и безотказная рабочая сила?
Придя к этому успокоительному выводу Дональд Барнс счел возможным вернуться к разговору. Но выразительный взгляд, брошенный на сестру, говорил о том, что эта тема забыта не будет, и увести горячо любимый Плэйбой у него из-под носа ей не удастся. Чай, не любимый papa, благожелательный и слепой, словно крот.

- Прошу прощения, но вы не совсем правы, мистер Бэйнбридж,- для солидности в глазах своего молодого приятеля Дон счел уместным именно так обратиться к отцу Клементины.- Вам, людям старшего...- он запнулся,- людям поколения, заставшего королеву Викторию, разумеется, трудно принять столь резкую перемену нравов. Но мы живем в век скорости. Телефон заменяет уже устаревший телеграф. В парижском метро вы за двадцать минут можете покрыть расстояние от Пре-Сен-Жерве до Площади Звезды. Зингер-билдинг**, который не хотели строить, полагая, что на высоте в шестьсот футов люди будут сходить с ума от страха, всего год был самым высоким зданием в мире. Девушке прошлого века достаточно было уметь хорошо танцевать и играть на рояле премилые пьесы. Сегодняшняя молодая леди, если хочет быть шикарной, может поставить радиоаппарат у себя в спальне и ходить на боксёрские курсы, как бы это ужасно не звучало. Даже в Британии, как мне известно, юные леди за рулем уже не редкость -  но не на моей машине, Присси! - и я не удивлюсь, если через пять-десять лет одна или несколько из них получит и лицензию пилота. Что ты ухмыляешься, Чарльз?- заметив гримасу, мелькнувшую на лице друга, блондин устремил на него свой чуть насмешливый взгляд.
Линдберг в ответ лишь потупился и слегка покачал головой. По всему было видно, что мысль о том, что миловидная мисс с собачкой на руках и в короткой юбке, в чулках со стрелками когда-нибудь займет его место в кресле пилота, не вызывала у него ни энтузиазма, ни доверия.
Дональд слегка ухмыльнулся.
- Стало быть, если такая очаровательная девушка, как мисс Бэйнбридж,- спросил он тоном змея-искусителя, подстерёгшего томного юношу в райском саду,- попросит тебя научить её пилотировать, ты не согласишься? ***
Лицо молодого пилота стало пунцово-алым.

Отредактировано Donald Barnes (2025-10-25 17:40:08)