ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ
Внешность:
Ещё крепкий, но уже немолодой мужчина кубинского происхождения. Обычно тяжёлый взгляд контрастирует с мягкой манерой речи и ленивой пластикой движений, но ленив и мягок Винс далеко не всегда. Особой ухоженностью не отличается, но одевается со вкусом и чистоплотен.
Биография:
Кубинец Винс по отцу: тот эмигрировал в США морем и уже меньше чем через год после прибытия вскружил голову матери Винса. И, как часто бывает, их роман был ярок и недолог - однажды ночью, так и не отведя возлюбленную под венец, отец Винса сбежал от неё на одном из уже очевидных месяцев беременности.
Младенцем Винса подбросили под дверь приюта, после чего никто больше в Нью-Йорке не слышал о его матери. Откуда Винс всё это знает? Он разыскивал хоть кого-то из них двоих с тех пор, как научился зарабатывать свои первые деньги. Не все из них были честными, и не все из них в итоге оставались его деньгами, но под этим предлогом можно было улизнуть на улицу, а уже там всё было в его руках.
Пусть Диккенс и не дожил до детства Винса, там тоже было, что записать. История, к счастью, не сохранила - только память, - и Винсу ужасно повезло в одном: когда в шестнадцать его взяли, он согласился на сделку с правосудием. Он стал стукачом, шпионом, и оставался им до тех пор, пока его показания не потребовались в суде.
Когда Винсу было двадцать три, его "крышу" снесли. Процесс был громким, и желающих отомстить было тоже немало, но Винс, выждав приличное время, первым позаботился о том, чтобы пожизненное заключение сменилось посмертным осуждением - так было надёжнее всего.
Его взяли в полицию - за эти годы он хорошо проявил себя, - а в полиции он зарекомендовал себя ещё лучше. Он был жёсток и жесток там, где это требовалось; неподкупен и принципиален; умён и находчив - и его заметили. Год за годом Винс рос к повышению, к должности, в которой даже с его прошлым уже будет власть, пусть даже пока небольшая.
И этой властью он воспользовался так, как хотел сам. Когда его репутация начала говорить вместо него, Винс женился и приобрёл небольшую гостиницу, репутация которой до него была безвозвратно утрачена.
Если его спрашивали, он говорил: "Мэгги хочет своё дело, чтобы у нас было, на что жить на пенсии - если, конечно, я до неё доживу; а если и не доживу, то я хочу обеспечить её даже после смерти". И со временем гостей в гостинице становилось всё больше.
Вторую гостиницу Винс купил уже для себя - под другим именем, через представителя, - и всё то, с чем он боролся на работе, стало приносить ему доход вне её. Он подминал под себя мелких торговцев и сутенёров, бутлегеров и букмекеров, пользуясь и жетоном, и пистолетом - и за второй гостиницей потянулась третья, а затем ещё.
Уже к сорока годам бизнес разросся так, что уже почти не требовал участия Винса. Он не ссорился ни с кем, умея вовремя договориться, и обеспечил старость и себе, и Мэгги, и даже их несуществующим внукам, но по-прежнему продолжает работать в полиции.
В этом году его ждёт звание капитана и, может быть, через несколько лет он выйдет на пенсию прежде времени, вложив активы во что-то более легальное, пусть и менее прибыльное. Он, как ни странно, подустал за эти годы.
Планы на игру: вывестись на чистую воду, пройти через тяготы судебного процесса и, может быть, страшно отомстить причастным.
|
пробный пост Похищение Бальдра Один воспринимал как вызов себе по двум причинам: во-первых, Бальдр был его сыном и тысячи лет назад Один даже называл его своим наследником, а во-вторых, Вёлунд впутал в дела пантеона чужого для них бога. У Одина не было гарантий, что Вёлунд не нашёл бы союзников в своём, хотя бы потому, что тот мог и не искать, не доверяя никому из тех, кого имел возможность наблюдать тысячи лет, но это не отменяло самого факта: сор был вынесен из избы, как сказали бы славяне.
Клин был вбит: раскол между скандинавами, даже между двумя из них, был известен теперь уже как минимум грекам, а то, что знали трое, обычно быстро становилось известно всему свету. Для Вёлунда то был рискованный шаг — он не мог не понимать, что Один присматривал и за ним в мире смертных, и за Бальдром после его возвращения, — но он решился на него, и это значило, что в его игре ставки были высоки.
И, если Бальдр остался жив после встречи с ним, дело было в чём-то большем, чем простая месть, и здесь медлить было нельзя.
Пусть даже Один не любил поспешных решений, Вёлунда надлежало осадить сразу, и уже через неделю после того, как Один разобрался в случившемся, Один стоял на пороге дома давней — или древней — любовницы Вёлунда. Без охраны, без волков, но с букетом цветов, которые неприлично было приносить чужим жёнам, даже не состоявшим в официальном браке, и бутылкой хорошего, старого виски.
Та винокурня принадлежала не совсем Одину, но он имел некоторое отношение к её успеху.
Ещё из-за двери, зажимая кнопку звонка и точно зная, что женщина дома, Один почувствовал фон: магия, о которой ему доносили, вживую превосходила его ожидания. Три источника минимум, и хотя бы один из них — динамичен и полон жизни, и по его приближению Один угадал, в какой момент откроется дверь.
— Я пришёл скрасить Ваш вечер, прекрасная, и я не приму отказа.
Смертные почитали этот день как день влюблённых, и Один допускал, что хозяйка дома ждала сегодня другого гостя — если, конечно, уже успела ознакомиться и с этой традицией. Возможно, ей даже уже стали доступны современные технологии, те, что позволяли призвать третьего в их разговор, едва ли он показался бы ей тревожным.
Но редкая женщина поступила бы так сразу: любопытство должно было взять вверх. И самоуверенность, потому что ну куда же ведьмам без неё, — уже по манере держать осанку Один угадал за ней это качество.
— Один, к вашим услугам, — подсказал он ей, едва склонив голову и обозначив прикосновение ладони к сердцу. — Можно также Вотан, Всеотец; зовите по вкусу.
Разумеется, Один не желал ей зла: он видел перед собой прекрасную, полную силы и амбиций ведьму, а Один, как известно, любил таких, и даже живыми. Он пришёл к ней почти безоружным, что и продемонстрировал, поднимая ладони с букетом и бутылкой, которую намеревался распить сам, но при её участии. Может быть, только её участии.
— Вы же не ждёте других гостей?
|
