Вечер в особняке дона Рамона был полон того самого калифорнийского спокойствия, к которому стремился Диего. Прошло всего пятнадцать часов с тех пор, как в каньоне пролилась кровь, а Артеага уже сидел в доме де Курадо, ведя неспешную беседу с его хозяином, маркизом де Торре-Бланко. С виду граф де Сальданья казался абсолютно расслабленным. Только Пабло знал, чего стоило молодому человеку затянуть узел галстука так, чтобы не потревожить тугую повязку на левом плече, и как мучительно жгло порез под тонкой тканью белоснежной сорочки.
Диего пригубил Анжелику — золотистое вино из запасов маркиза, чей вкус напоминал лучшие сорта испанского хереса, и плавно перевел разговор с воспоминаний о былом величии Калифорнии эпохи испанского протектората на более приземленную, но крайне важную для него тему.
— Маркиз, — начал Диего, слегка наклонив голову. — Я навел справки об Уилер-Ридж. О той пустоши, которую ваши соседи считают бесполезной. Признаться, я крайне заинтересован в покупке этого участка.
Дон Рамон удивленно приподнял густые седые брови, отвлекаясь от ужина.
— Уилер-Ридж? Мой дорогой граф, там нет ничего, кроме камней, койотов и ветра. Эта почва не пригодна для плуга. Зачем она вам?
Диего улыбнулся, и в его глазах блеснул тот самый азартный огонек, который так пугал и одновременно восхищал Инес.
— Я не собираюсь там ничего сажать, дон Рамон. Земля там годится совсем для другого. В Испании у моей семьи одни из лучших конюшен, и здесь, под этим небом, я мечтаю создать нечто подобное. Уилер-Ридж — идеальное место для ранчо. Лошадям не нужен чернозем, им необходимы крепкий грунт и большие пространства. Я хочу разводить андалузцев, маркиз. Привезти частицу подлинной Испании на эти холмы.
Хозяин дома внимательно всмотрелся в лицо гостя. Мечта молодого человека была понятна старому калифорнийцу, но хватит ли у этого кабальеро сил воплотить её в жизнь среди камней и зноя?
— Вы говорите о лошадях с такой страстью, будто это дело всей вашей жизни, — хмыкнул Рамон. — Что ж, граф, если вы готовы вкладывать золото в камни Уилер-Ридж, я не стану вас отговаривать. Мы могли бы обсудить детали на следующей неделе. Сколько именно акров вы планируете приобрести?
— Всё, что у вас есть, — уверенно ответил Диего.
— Все семь тысяч? — Маркиз удивленно приподнял бровь. — Земля там недорогая, но налог на такое владение...
— Я предложу вам по десять долларов за акр, — мягко, но твердо произнес Диего, не давая сомнениям хозяина окрепнуть.
Дон Рамон задумчиво потер подбородок.
— Это весьма достойное предложение. Признаться, эти деньги будут совсем не лишними — моя дочь через три месяца выходит замуж, и я хочу, чтобы эта свадьба запомнилась всему округу.
При упоминании о свадьбе Диего невольно дернулся. Боль в плече была резкой, но еще сильнее кольнуло в сердце. Он на мгновение сжал ножку бокала.
— Сегодняшний рассвет напомнил мне, как быстротечно время, — голос Диего оставался ровным, несмотря на бледность. — Быть может, мы не будем откладывать и закрепим сделку завтра?
Он поймал на себе взгляд Инес, сидевшей напротив. Она единственная в этой комнате знала, что на самом деле произошло утром.
— Уилер-Ридж ждет хозяина, граф, — подытожил дон Рамон, торжественно поднимая бокал. — И если на этих камнях действительно зазвучит топот андалузских жеребцов, я первым сниму перед вами шляпу.
Диего поднял свой бокал, чувствуя, как повязка на плече предательски намокает, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Прямо сейчас, под звон хрусталя, он покупал себе право остаться на этой земле.

Диего на мгновение прикрыл глаза, будто смакуя вкус вина, а на деле — давая себе секунду, чтобы справиться с резким прострелом в плече. Слова дона Рамона о саде Инес отозвались в нем неожиданной теплотой.
— Розы? — Диего перевел взгляд на девушку, и в его глазах заплясали отсветы свечей. — Это благородное занятие, донья Инес. Создавать красоту там, где её не было — это просто волшебно. Я бы очень хотел взглянуть на ваш сад, если позволите. Уверен, ваши розы так же прекрасны, как и их хозяйка.
Затем граф чуть подался вперед, игнорируя протестующий стон раненой руки.
— Вы удивительно проницательны, — Диего заговорил тише, и его голос обрел ту мягкую глубину, что предназначалась теперь только ей. — Лошадь — это живое зеркало. Если всадник колеблется или в его сердце живет страх, животное поймет это раньше, чем он сам коснется повода.
Диего сделал паузу, не сводя с Инес пристального взгляда, в котором сейчас не осталось и следа прежней иронии.
— Можно обмануть светское общество, сохраняя безупречную осанку, но зверя не проведешь — он кожей чувствует истинную цену вашего спокойствия. Если всадник слаб внутри, конь станет неуправляемым. Животному нужна уверенная рука, сеньорита.
Он чуть подался вперед, игнорируя вспышку боли в плече, и добавил почти шепотом:
— Но эта уверенность рождается не из грубой силы, а из воли. Когда конь понимает, что вы не отступите и точно знаете, куда ведете, — только тогда он признает в вас хозяина. И для вас не останется непреодолимых преград.
Диего приподнял свой бокал в едва заметном, почти интимном жесте, адресованном только ей.
«Я чувствую вашу тревогу, Инес, — читалось в глазах испанца, — так же ясно, как её почуял бы мой лучший андалузец. И поверьте, эта связь для меня сейчас важнее любой сделки».
— Терпение — это то, чему нас учат и розы, и кони, — добавил Диего вслух, возвращаясь к светскому тону. — Но иногда… иногда результат стоит каждой минуты этого ожидания. Не так ли, маркиз?
— Я заметил в гостиной великолепный рояль, донья Инес. — Диего едва заметно улыбнулся. — Ваши руки так же искусны в музыке, как и в садоводстве?

Дон Рамон, польщённый комплиментом дорогого гостя и его интересом к семейным увлечениям, благосклонно кивнул, прежде чем Инес успела что-то сказать.
— Конечно, Ваше Сиятельство. Сад открыт для вас, дабы вы сами могли засвидетельствовать старания доньи Инес, — произнёс маркиз с уверенностью человека, распоряжающегося всем в доме.
Что касается музыки — мужчина обернулся к дочери, его тон стал несколько формальным, как бы выставляя её достоинства напоказ.
— Инес получила прекрасное образование. Ей бы следовало иногда радовать нас своим искусством.
Предложение отца, а затем и прямой, мягкий вызов в голосе Диего обрушились на девушку лавиной. Внутри всё затрепетало. Её руки, лежавшие на коленях, предательски дрожали. Сыграть сейчас, в этом состоянии, когда каждый нерв был оголён, а мысли путались, — это было равносильно публичному позору. Но отказать отцу в присутствии такого гостя? Невозможно.
Подняв на графа, смущённый взгляд, Инес произнесла тихо:
— Я… немного музицировала, но боюсь, моё умение не сравнится с мастерами этого дела.
Маркиз внимательно посмотрел на дочь, его брови слегка сдвинулись. Формальный тон сменился лёгким, но твёрдым нажимом, напоминающим, что её роль за этим столом — быть украшением, соответствующей моменту.
— Скромность, конечно, добродетель, дорогая, — произнёс он, обращаясь к Инес, — но когда столь просвещённый гость, как граф де Сальданья, выражает интерес к нашим скромным талантам, было бы невежливо отказываться. Учителя всегда отмечали твои успехи.  — заметил Рамон, как бы между прочим.
— Но вернёмся к вашему проекту, граф. Любопытно, а на нашей калифорнийской земле, с её нравом и сухим климатом, не возникнет ли сложностей? Сумеют ли такие… темпераментные животные здесь прижиться?

Диего уловил секундную вспышку паники в глазах Инес — ту самую, которую он видел у кадетов-первогодков перед экзаменом. Он понял, что дон Рамон, сам того не желая, превращает этот приятный вечер для дочери в испытание.
Граф на мгновение коснулся своего раненого плеча, и эта живая боль подсказала ему верный тон. Он снова перевел взгляд на маркиза, но заговорил так, чтобы его слова в первую очередь успокоили Инес.
— Привыкание — это вопрос времени, маркиз, — мягко произнес Диего, возвращаясь к теме лошадей, но не сводя глаз с девушки. — Даже самый лучший конь, оказавшись в новом месте, нуждается в покое. Если требовать от него галопа в первый же день, можно навсегда лишиться его доверия.
Он сделал небольшую паузу, глядя на вино в бокале.
— К тому же... Я планирую привезти андалузцев, но не из прохладных долин. Мой выбор — лошади из предгорий Сьерра-Невады. Там, на юге, солнце выжигает камни так же беспощадно, как и в ваших краях.
Граф чуть заметно улыбнулся Инес, давая ей понять, что он на её стороне и не станет настаивать на «выступлении», если она к нему не готова.
— Что касается музыки, — Диего чуть склонил голову, обращаясь к дону Рамону, — я бесконечно ценю ваше предложение. Но, признаться, я и сам сегодня чувствую некоторую усталость после... насыщенного утра. Было бы несправедливо с моей стороны слушать прекрасное исполнение доньи Инес, когда я не смогу уделить ему должного внимания.
Затем граф снова посмотрел на серьориту Курадо, и в его взгляде промелькнуло лукавство «ныряльщика за тенями».
— Быть может, маркиз, вы окажете мне честь и вместе с доньей Инес покажете мне ваши владения? — предложил граф, виртуозно перехватывая инициативу и направляя течение вечера в иное, более безопасное русло. — Вечерняя прохлада и аромат роз сейчас кажутся мне куда более заманчивыми, чем любая симфония.
Диего замолчал, ожидая реакции. Сначала он сам завел речь о музыке, а теперь виртуозно предлагал Инес легальный способ избежать плена у рояля.
Маркиз де Торре-Бланко на мгновение задумался, потирая подбородок, а затем его лицо разгладилось в довольной улыбке.
— Вы чертовски правы, дон Диего. В такой вечер грех томиться в четырех стенах, когда сама природа приглашает к беседе, — дон Рамон поднялся, подавая пример остальным.
Он бросил короткий взгляд на безмолвно застывшего у дверей слугу и властно кивнул:
— Кофе и Fundador — в ротонду на западной террасе. И поживее.
Диего тоже встал, подавляя резкую вспышку боли в плече. Он дождался, пока Инес поднимется со своего места, и замер, выжидая идеальный момент. Правила этикета не позволяли ему оставить дочь хозяина идти следом за ними, словно простую служанку.
— С вашего позволения, маркиз, — Диего слегка склонил голову, обращаясь к Рамону, и лишь затем предложил Инес согнутый локоть. Это был формальный жест, не оставляющий места для кривотолков.
Инес на мгновение замешкалась. Она знала, что Бенито пришел бы в ярость, увидев эту сцену, но здесь, в присутствии отца, это была лишь необходимая дань вежливости. Она осторожно коснулась рукава графа самыми кончиками пальцев. Через ткань пиджака Диего почувствовал эту легкую, почти невесомую тяжесть.
Они вышли из столовой. Маркиз шел впереди, увлеченно рассуждая о тонкостях полива, а Диего и Инес следовали за ним, сохраняя положенную дистанцию. Когда они миновали двери и оказались на просторной террасе, Диего чуть замедлил ход.
Здесь, внизу, вдоль каменных ступеней, уже начиналось «королевство» Инес. Густой аромат роз, поднимавшийся от клумб, смешивался с ночной прохладой. Пользуясь тем, что дон Рамон ушел вперед к ротонде, где слуга уже расставлял кофейные чашки, Диего произнес едва слышно, глядя на темнеющие внизу бутоны:
— Кажется, мы успешно миновали и бурю в каньоне, и ваше выступление за роялем. Теперь нам осталось лишь насладиться вашим садом… если, конечно, его шипы не ранят меня сильнее, чем это сделала сталь сегодня утром.

Отредактировано Diego de Arteaga (2025-12-21 17:57:28)

Диего на мгновение посмотрел на тлеющий кончик сигареты.
— Лос-Анджелес растет так же стремительно, как и Нью-Йорк, где я остановился на первых порах. Это удивительное ощущение, почти чуждое Мадриду: наша столица тоже расширяется, но не с такой скоростью. Именно этот темп дарит чувство причастности — возможность написать собственную историю, а не просто перечитывать чужую пожелтевшую хронику.
Диего сделал паузу, стряхнув пепел в хрустальную пепельницу.
— Ваш мэр почти уговорил меня вложиться в Сигнал-Хилл. Думаю, если построить там дом, он будет напоминать наш семейный дворец в Кадисе, откуда открывается вид на океан. И я совсем не против начать здесь новую главу своей жизни, маркиз.
— Так вы планируете обосноваться в Калифорнии? — уточнил дон Рамон, приподняв седую бровь.
— Именно так, — Диего утвердительно кивнул и потушил остаток сигареты.  — В Европе сейчас слишком неспокойно, старый мир дает трещины, а здесь я вижу огромные возможности.
Он сделал глоток бренди, чувствуя, как приятная тяжесть разливается по телу, на время притупляя боль.
— Мои намерения относительно Уилер-Ридж вполне серьезны. Я хочу построить не просто ферму, а полноценное племенное ранчо. Такое дело требует постоянного присутствия, поэтому, если наша сделка завтра подтвердится, я планирую перевезти сюда часть имущества и осесть надолго.
Диего на мгновение перевел взгляд на Инес. В неверном свете свечей его глаза казались абсолютно черными и непроницаемыми, но ему было жизненно важно увидеть её реакцию. Он сообщал не отцу — он сообщал ей: я здесь не просто гость. Я остаюсь. Я буду рядом.
— Мне нравится этот край, дон Рамон. К тому же здесь я нашел то, чего мне так не хватало в Мадриде — ощущение, что завтрашний день зависит только от моей воли, а не от придворных интриг или семейных ожиданий.
Маркиз внимательно слушал, и по мере речи графа в его глазах разгоралось всё большее одобрение. Планы были не только амбициозны, но и весомы, что для Рамона значило больше любых красивых слов. Последняя фраза Диего о свободе от интриг нашла в старом землевладельце живой отклик — он и сам всегда ставил волю выше придворных условностей.
А вот дочь его, услышав слова почтенного гостя, буквально оцепенела. Признание Диего заставило Инес замереть. Граф остается. Он больше не временный гость, а человек, который теперь будет рядом. Мысль, переданная одним лишь взглядом, пронзила сеньориту Курадо острее любой отточенной стали. Дыхание спёрло в груди, сердце принялось биться частой, беспорядочной дробью, будто пытаясь вырваться. Страх и восторг, ледяной и палящий одновременно, сплелись в тугой, болезненный узел где-то под рёбрами.
В сумерках у кресла дона Рамона возникла тень слуги. Тот склонился, шепнув что-то на ухо. Маркиз кивнул, и его лицо, освещённое пламенем свечи, расплылось в широкой, искренне гостеприимной улыбке.
— Звучит многообещающе, Ваше Сиятельство. Очень многообещающе и, как нельзя кстати, чтобы подкрепить столь серьёзные намерения, нам предлагают кое-что более… утончённое. — маркиз сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Десерт готов. И я просто обязан настоять, чтобы вы попробовали наше скромное калифорнийское чудо — апельсиновый торт. Апельсины, граф, с моих собственных деревьев. Я, пожалуй, горжусь ими не меньше, чем квадратными милями земли. Это… подлинный вкус Калифорнии. Не откажите в удовольствии!
Диего слегка приподнял брови, и на его губах заиграла искренняя, почти мальчишеская улыбка, которая на мгновение стерла с его лица печать усталости.
— Апельсиновый торт? Признаться, маркиз, вы меня заинтриговали, — произнес Диего, слегка наклонив голову. — На моей родине, в Испании, апельсины используют повсюду: мы делаем из них ликеры, мармелады, добавляем в соусы к дичи... В Мадриде мне подавали традиционный апельсиновый бисквит, но он был довольно плотным и сухим. Тем интереснее увидеть вашу версию этого десерта. Особенно зная, что эти плоды выращены в ваших собственных садах.
В этот момент слуга бесшумно принес десерт. В мягком свете свечей торт выглядел настоящим произведением искусства. Это был высокий многослойный бисквит, укрытый пышным слоем белоснежного крема, который сиял в полумраке ротонды. Поверх этого купола повар маркиза выложил искусный узор из прозрачных, вываренных в сахаре апельсиновых долек — они светились, точно вставки из медового янтаря. Аромат — свежий, дерзкий и одновременно обволакивающе-сладкий — мгновенно вытеснил запахи табака и бренди.
Диего дождался, пока Инес сервируют первую порцию и она приступит к еде, и лишь затем взял свою десертную вилку. Как только он коснулся нежного края десерта, из-под белоснежных сливок показалась ярко-оранжевая прослойка густого апельсинового крема. Он отломил небольшой кусочек, чувствуя, как мягкое, пропитанное сиропом тесто буквально тает на языке.
— Невероятно... — негромко произнес граф, проглотив первый кусочек. — В нем чувствуется всё калифорнийское солнце, маркиз.
Диего снова посмотрел на Инес через пламя свечи.
— Боюсь, дон Рамон, после такого приема европейские десерты будут казаться мне пресными. Вы меня действительно поразили. Надеюсь, позже вы поделитесь рецептом, чтобы мой повар в Нью-Йорке попытался повторить этот шедевр?

Отредактировано Diego de Arteaga (2025-12-23 00:21:20)