Сухо щелкает боек - магазин пуст. За плечом продолжает лязгать затвор ружья в руках Ти-Дога, Андреа рядом деловито перезаряжает свой глок, шляпа висит за плечами, светлые пряди липнут ко лбу. Деревенщина-младший подходит все ближе со своим арбалетом, укладывая тех мертвецов, что оказались медлительнее своих товарищей.
Вдох. Выдох.
Перед амбаром стоит кислый пороховой дух, на вытоптанной сухой земле блестят на солнце гильзы - десятки, если не сотня. В ушах все еще звенит.
Шейн тянется к карману за полным магазином, не отпуская взглядом темнеющий проем в стене амбара, подбирается, замечая движение - а потом Кэрол начинает кричать.
Из узкой щели неуклюже выбирается еще одна тварь, чуть было не спотыкаясь о валяющуюся в пыли на земле цепь, удерживающую вместе створки. Рыжеватые волосы чуть выше плеч, ободранная заколка, чудом удержавшаяся на голове, грязная, но все еще различимо синяя футболка с каким-то мультяшным рисунком.

Горло перехватывает, Шейн замирает как вкопанный, разглядывая Софию, медленно ковыляющую к живым, ведомую единственным оставшимся ей теперь инстинктом. Крики Кэрол становятся глуше - краем глаза Шейн замечает, как Диксон бросается на Пелетье, валит ее с ног в нескольких футах от мертвой дочери, не давая приблизиться. За спиной что-то высоким, ломким голосом - они с Риком называли этот голос "внимание, это не учебная тревога" в той, прошлой жизни, - что-то требовательно выговаривает Лори, зовет Карла.
И вдруг звуков становится разом слишком много - свистящий вдох Андреа, глухие ругательства Гленна, возмущенные выкрики Хершелла.
София продолжает идти, теперь можно разглядеть и рваную рану на шее, ставшую причиной смерти... Шейн запрещает себе думать о том, что случилось, сосредотачивается на том, что нужно сделать, резким ударом ладони загоняя в ствол полный магазин - но Рик оказывается быстрее.
Приставляет дуло револьвера ко лбу мертвеца и выжимает спуск.
Крики Кэрол сменяются рыданиями, Ти-Дог выдыхает как будто с облегчением, девчонки Грин раскачиваются на одном месте, обнявшись, и Шейна переполняет та же ярость, которая швырнула его в сараю.

- Почти месяц! - рычит он, поймав нечитаемый взгляд Рика. - Почти месяц мы искали ее, рискуя шеей, и все это время она была здесь, у нас под носом, в этом сучьем амбаре!
Резко развернувшись, он тычет свободной рукой в сторону Хершелла, который таращится на него так, будто, будь его воля, он обмазал бы Шейна в смоле и обвалял в перьях, чтобы прогнать по главной улице:
- Вы держали этих тварей прямо тут, рядом с нами, каждый день мы ходили мимо, не подозревая, что ходим рядом с...
- Это мой амбар и моя земля! - раздраженно отрезает старый пердун, старшая дочка, утерев слезки, становится рядом с папашей, такая же сумасшедшая стерва. - Не тебе указывать мне, что делать на моей земле, и ты перешел границу! Тебе лучше убраться, Шейн, слышишь? Убирайся с моей земли, я сказал!

Шейн в ярости всплескивает руками, коротко и зло смеется, но смех обрывается, стоит ему взглянуть в лицо Рику.
- Я не прав? - наткнувшись на этот взгляд, будто на нож, спрашивает Шейн. - Считаешь, я не прав? Здесь, сейчас - ты же видел, что он держал в этом амбаре! Видел сам, и Софию тоже видишь - Диксон чуть не погиб, Андреа, Карл - мне продолжать? Ты не хуже меня знал, что этим все и закончится, что она уже мертва - двадцать четыре часа, Рик, мать твою, двадцать четыре часа, а сейчас, когда происходит вся эта срань, и того меньше, но ты продолжал ее искать, и вот она, ты нашел, мы нашли! Все кончено!
Его перекашивает, когда он случайно замечает, как на него смотрит Кэрол с земли, кое-как удерживаемая Диксоном, Шейн выдыхает - но за Кэрол он видит Лори, обнимающую Карла, все еще бледного, изрядно взъерошенного, растерянного, и горечь подкатывает к горлу.
- Мне жаль, черт возьми, но это было ожидаемо, так какого черта торчать здесь! Форт-Бенниг меньше чем в двухста милях, едем. Едем, Рик, пока не начались дожди, пока можно объехать заторы по сельским дорогам.

Рик молчит. Лори отворачивается, уходит к дому, ведя Карла за собой, будто ему пять. Ти-Дог отводит взгляд, от Пелетье Шейн ничего и не ждет, а Диксон будто не может оторваться от ее юбки.
Шейн делает шаг вперед, но Хершелл заступает ему дорогу, за ним маячит его воинственная дочка с мокрыми от слез глазами и яростно раздувающимися ноздрями.
Шейн трет отрастающий ежик волос, дергает плечом, вцепляется взглядом в лицо Андреа - единственной, кто не отводит взгляд.
- Окей, - выдавливает Шейн, как выплевывает в сторону Хершелла. - Окей. Я уезжаю. Собираюсь добраться до Форт-Беннинга, как мы и собирались в карьере. Там был лагерь для беженцев, прямо на военной базе - хочу посмотреть, как там дела. Если оставить дом на колесах, можно обойтись без шоссе и выехать к трассе под Коламбусом.
Он говорит, говорит, говорит, но с каждым словом его будто перестают слушать. Спина Лори все удаляется, ей плевать.
Ей плевать, всем плевать. Дейл так вовсе мелко кивает башкой в своей уродливой панамке, будто поторапливая.
- Убирайся, отец же сказал! - выкрикивает Мэгги, ее рот некрасиво кривится, она в бешенстве.
- Я уезжаю, - повторяет Шейн. - Прямо сейчас. Если там все, как я думаю, я вернусь за вами. Ты со мной?
Это уже Андреа, только ей - Шейн понятия не имеет, что она обо всем этом думает, понятия не имеет, не передумала ли она, учитывая, что он ее уже раз опрокинул с отъездом, и если она сейчас откажется, он останется один, и одна мысль об этом заставляет его нутро сжиматься в ледяной ком.
Дейл что-то кудахчет, выпираясь вперед, как будто собирается сгрести Харрисон в охапку и понестись прочь, как перепуганная курица.

Она удивляет своим ответом даже его - но Шейн не дает удивлению отразиться на лице, коротко кивает, будто ничего другого и не ждал, будто все это обсуждено три, пять, десять раз и они лишь ждали этого самого момента, чтобы уехать.
Зато Дейл и не думает прятать свои эмоции, вцепляется в нее, как потерявшийся ребенок, Шейн сплевывает кислую от пороха слюну в утоптанную землю, гасит злорадство во взгляде, волчью короткую ухмылку: черта с два, Рик, как тебе такое - далеко не все вокруг считают тебя спасителем. Ти-Дог так отводит взгляд, опуская ружье, знает прекрасно, что о чем Шейн думает, но Шейн не в претензии: здоровяк чуть было не схватил серьезное заражение крови, Хершел спас ему и жизнь, и руку, Диксон тоже едва встал на ноги, зато сам Шейн ничего Гринам не должен, и, если подумать, вообще никому ничего не должен.
Эта мысль отдается в подбрюшье болезненным уколом с непривычки, но Шейн заставляет себя додумать ее до конца: он не должен умасливать Рика, соглашаясь с одним самоубийственным выбором за другим, лишь бы искупить вину, о которой тот даже не знает. Он не должен торчать здесь, следя за этим детсадом, приглядывая за Карлом, утешая Лори, уговаривая Диксона - Рик рвется заполучить весь этот геморрой, так какого черта, Шейн не собирается мешать ему.

- Торчать здесь бессмысленно, - подхватывает Шейн уже спокойнее: то, что Андреа выступает на его стороне, не только на Дейла оказывает свой эффект, и Шейн не собирается рефлексировать, отчего к его злости примешивается горячее острое удовольствие. - Твари повсюду, они притопают и сюда, и что вы будете делать, бесконечно укреплять заборы, пока не кончатся доски и гвозди?
- Ферма далеко от дорог и городов, достаточно просто соблюдать осторожность, - Хершелл настроен игнорировать очевидное, но больше всего Шейна цепляет то, что Рик почему-то согласен с этим бредовым утверждением, после всего, что видел, всего, что случилось с ними за эти летние месяцы.
- Бред! - выплевывает Шейн и сует беретту за пояс, провожая Андреа взглядом. Ее прямая спина выражает одну-единственную мысль: им стоило сделать это давно, и Шейн знает, что она права.
И знает и еще кое-что: когда он вернется, когда убедится, что в Форт-Беннинге все под контролем и мертвецы держатся подальше силами военных, даже Рику придется признать, что нужно было двигаться туда с самого начала.

Он собирает вещи - громкое название для того, чтобы пошвырять в рюкзак шмотки - и когда выходит из комнаты под ругань внизу, на кухне, судя по голосам, участвуют Грины в полном состав, выговаривая что-то слабо защищающемуся Рику, видит Лори, стоящую у гостевой спальни.
Ему стоит большого труда не швырнуть рюкзак обратно, рука на автомате поднимается, чтобы почесать зудящую щеку - царапины заживали долго, дольше, чем гребаная хромота, и Шейну кажется, что он чувствует их и сейчас.
- Я вернусь, - обещает он с угрозой, и глаза Лори вспыхивают, будто у дикой кошки. - Я найду хорошее, безопасное место и вернусь за тобой, Карлом и ребенком.
Лори поджимает губы, сторонится, когда Шейн проходит мимо - ее рука поднимается, но сразу же падает: снизу слышен голос Рика. Давящее разочарование оборачивается злостью, Шейн ускоряет шаги, подхватывая на ходу дробовик, в спину ему доносится не то "возвращайся", не то "не возвращайся" - он трусит обернуться и переспросить, не хочет сейчас снова слышать, что все кончено.

- Все решил? - деловито спрашивает Рик, догоняя его уже на крыльце - Грины обошлись без прощаний.
Шейн дергает плечом, изображая веселье, которого не чувствует:
  - Ты и сам знаешь, что это, возможно, наш единственный шанс, и для них, - он кивает в сторону большого дома, - тоже. Если база уцелела, это лучше, чем какая-то ферма, где во главе сумасшедший старпер, а если они куда-то отступили - то наверняка оставили указания. Мы вернемся еще до холодов, продержись тут.
Рик качает головой с сомнением - Шейн ненавидит в нем эту черту, ненавидит с самого детства.
- Ты перегнул...
- Шейн! - Карл выносится из дома, спрыгивает со ступенек, налетает на Шейна так, что того глядит собьет с ног, крепко прижимаясь всем телом. - Тебе обязательно уезжать?
- Я ненадолго, - снова обещает Шейн, присаживаясь на корточки. - Съезжу кое-куда, найду для нас всех хорошее место и вернусь. Держи ушки на макушке, приятель, и защищай...
"Маму", но Шейн глотает это и отделывается дурацким "родителей". Карл кивает, не особенно убежденный, просится с ним - Рик закатывает глаза следом за Шейном, почти как раньше, это почти смешно.
- Я принес к хендаю две канистры с бензином - это все, что можем отдать. Хершелл говорит, в городе еще остались неопустевшие заправки, Отис и Шон ездили туда каждую неделю...
- Хорошо, - обрывает его Шейн, не желая слушать об Отисе, треплет по голове Карла, кидает рюкзак на заднее сиденье хендая, ставит дробовик и загружает а багажник обещанные канистры. Одна полная доверху, во второй - поменьше, еще две - полностью пустые, пригодятся, если повезет встретить работающую заправку. По нынешним временам, это почти щедро - Шейн захлопывает багажник, кидает бейсболку на торпеду и поворачивается к Рику и Карлу.
- Давайте, повеселитесь тут без меня.
Карл сияет улыбкой, все еще слишком бледный, мальчик, которого Шейн любит как сына, Рик тоже нехотя улыбается  - мужчина, которого Шейн звал братом. От желания оглянуться на дом ломит затылок. Рик подходит ближе, они обнимаются, но их объятия выходят короткими, напряженными, и Шейн задается вопросом, а почувствовал ли это Рик.

Он захлопывает дверь, отодвигает сиденье как можно дальше, стараясь не поддаться порыву и не остановить Харрисон, не вернуться обратно, не поговорить, наконец, с Риком.
- Итак, - говорит под звук двигателя. - От одного до десяти - насколько ебаная идея держать мертвецов в амбаре? И от одного до десяти - насколько велики шансы, что в Форт-Беннинге военные взяли дело под контроль? Давай, не стесняйся, трезвая и честная оценка - залог открытой дискуссии.
Все, что угодно, лишь бы не тишина - подчиняясь порыву, Шейн дотягивается до радио, вертит ручкой, но между белым шумом лишь навязшая в зубах запись "соблюдайте спокойствие, следуйте к ближайшему лагерю беженцев, избегайте контакта с зараженными", повторяющаяся раз за разом и уже бесполезная. Шейн в сердцах вырубает радио, с силой потирая лицо: когда он впервые услышал эту запись, она показалась ему шуткой, а сейчас кажется чем-то вроде эпитафии: большая часть работников радио-станций отсюда до побережья наверняка уже мертвы, а запись будет крутиться раз за разом, пока сигнал не затеряется между ретрансляторами.