Близко. Чужая рука прикасается к телу сквозь тонкий шёлк платья, легко, без нажима скользит пересекая живот. Натали кажется, что под широкой ладонью ткань сворачивается от обжигающего жара, прилипает к коже вязкими комками. Уверенной но на удивление не грубой силой мужчина прижимает её спиной к своей груди.
А когда чужое дыхание касается волос, Натали вытягивается подобно струне, вот-вот готовой дрогнув издать протяжный звук, разорвущий тишину. Затылок вспыхивает, тронутый пламенем.
Обе ладони девушка упирает в столешницу и стискивает её до боли в суставах. Сердце делает несколько неритмичных ударов, проталкивая кровь по сосудам. По телу пробегает болезненная судорога вместе с осознанием того, что теперь ей не выбраться. А нужно ли?
Шальная мысль вспыхивает в отрешённом сознании. Ведь ты сама позволила ему переступить порог своего дома. Именно ты позволила ему прикоснуться к тебе. Пожинай плоды, разве ты не этого добивалась?
Очертания предметов расплываются на несколько долгих мгновений, пока певица чувствует как мужчина зарывается лицом в её волосы. Она слышит жадный, животный, вдох. Почти выдохшийся аромат любимых духов смешался с табаком, дешёвым алкоголем и холодным воздухом с улицы. Какой запах он сейчас чувствует острее всех остальных? Натали откуда-то знает, что таких как он не интересует бессмысленная мишура косметических отдушек. И дай он себе волю, то наверняка впился бы клыками в плоть, что бы почувствовать вкус своей добычи.
Нет. Она зажмуривается так сильно, что под веками рассыпаются искры. Нет!
Натали распахивает глаза впиваясь взглядом в стакан на столе. Виски слегка покачивается от давления на столешницу. Хриплый шёпот касается уха, сметая все ослабшие границы. Напряжение покидает спину и плечи девушки с медленным бесшумным выдохом. Она изгибает поясницу, позволяя прижать себя ближе, чем раньше и чуть оклоняет голову. Ей не по душе позиция беззащитной жертвы хищника. Достаточно того, что все мужчины видят её такой. Пусть думают что хотят, но она не станет безвольной овечкой в пасти волков.
— Да, - соглашается она тихо, - но Вас я запомнила чётче других.
С трудом она разжимает пальцы и тянется за своим стаканом. Впервые её пальцы заметно дрогнули, прежде, чем сомкнуться на тяжёлом хрустале. Ложь. Сейчас она давалась певице с бо́льшим трудом, чем обычно. Не смотря на то, что в ней была львиная доля правды. Не запомнить его изувеченное лицо было попросту невозможно - он один из немногих, кто не прятался за искусными протезами или масками. И все же, он не вызвал у неё интереса или подозрений вплоть до сегодняшней ночи.
Внутреннее она уже смирилась с последствиями своих решений. Где-то глубоко в душе червячок страха понемногу растёт, но что-то меняется. Теперь она боится не за себя, она боится последствий того, что может произойти дальше. Тонкая золотая цепочка на шее - подарок Бена, словно становится тяжелее и впивается в ключицы. Но ощущение горячей сильной руки опоясывающей ее поперек корпуса и жар чужого тела... Всё это нивелирует груз золота, приглушает страх, распаляет внутри что-то необъяснимое. Риск - её верный спутник, а ещё за всё нужно платить. И сегодня её жизнь вновь в чужих руках.
Натали подносит стакан к губам, запрокидывает голову и делает один большой глоток. Виски горечью разливается во рту, жидким огнём стекает в горло. Но при этом её затылок упирается в мужскую ключицу. Тёмные кудри скользят по обнаженной его коже, неожиданной лаской, утешением для старых шрамов. Свободной рукой девушка едва ощутимо проводит кончиками пальцев по предплечью на своей талии. Стакан с глухим стуком вновь опускается на столешницу без единого следа высохшей помады.
— Вы всегда смотрели иначе, - продолжает она и тянется за своей сигаретой в его пальцах, - и Вы слушали каждое, - она делает паузу, - моё, - снова пауза, - слово.
Натали обхватывает пальцами его ладонь, изувеченную, жёсткую и прижимается губами к фильтру. Огонёк сигареты освещает её лицо над стаканом ещё нетронутого мужчиной виски. Дым смывает с языка горечь алкоголя, заполняет рот приятным бархатом, а левая рука смело накрывает мужскую ладонь.
