Очень многое, что для всего остального мира случается спонтанно, для шпионажа - ожидаемое развитие событий. Ближе к середине кайзеровской войны было ясно, что его план трещит по швам уже изнутри, и точно так же, в какой-то момент стало очевидно, что Николай - российский император - не жилец. Но если, например, Британскую королевскую семью наиболее огорчила именно эта новость, ведь царь был в родстве с ними, спецслужбы напрягло совсем другое - “красная” идеология не собиралась сидеть за границами РСФСР ещё в их гражданскую и тем более вирусом пустилась распространяться по всему миру, куда только могла дотянуться, после расстрела престола и наследников. Однако не стоит думать, что Штаты - это далеко. Страна с открытыми границами и своим фирменным гостеприимством, переполненная представителями рабочего класса… гораздо ближе, чем кто-либо может себе представить, а значит - уязвима, что в итоге доказал один из гостей дядюшки Сэма - якобы бывший, сбежавший российский мануфактурщик и интеллигент университетских кругов Питерской аристократии, Павел Фëдорович Артемьев, попавший под надзор внешней разведки Бюро из-за слухов, что донеслись через проверенные, надëжные источники, о распространении большевистской идеологии в кругах заслуженных Нью-Йоркских инженеров-железнодорожников, строящих американскую подземку, к кому пробился со своими накопленными активами в партнëры, легко, таким образом, получив вид на жительство.
К жизни американской богемы Пол - так теперь его звали среди “своих”, (в Бруклинскую русскую диаспору господин намеренно не совался, считая этих эмигрантов отбросами и беднотой, а потому общался исключительно с местными и Манхеттеновскими евреями на крайний случай) - привык быстро и уже хорошо знал, где налаживать дополнительные связи, ну а образованность и опыт управления большим производством добавляли веса и значимости его персоне среди американских бизнесменов, так что друзьями он обзавëлся стремительно, и без труда мог рассуждать на любые темы, заражая гибкие умы коллег и партнëров, а так же и их знакомых. Опасность, слишком серьёзной ценой способная отозваться на американском обществе. Как быть? У Смайли был ответ на этот вопрос, заготовленный в двух этапах. Артемьева уже предупреждали, как говорят всë те же русские, “не лезть в чужой монастырь со своим уставом” - не послушал. Теперь следовало более буквальное и наглядное предупреждение, а следом, если и оно не поможет, скорее всего, бывший мануфактурщик будет сбит машиной, станет случайной жертвой воорудëнного грабителя и так далее, что обычно придумывает бюро, чтобы безнаказанно убирать неугодных, но этим уже занимаются силовые оперативники - в народе, “псы”, чисто устраняющие указанные им лица. Сейчас же, зная, что Пол всë же неоднократно возвращался по делам на родину, Джордж был заинтересован попробовать вовлечь бизнесмена в двойную игру.
Встреча, о которой мужчина намеренно не был изначально предупреждëн, должна была состояться вечером, в весьма сомнительном, однако полезном для бюро салоне эксцентричной дамы творческого склада. Там не раз обсуждались темы и собирались люди, интересующие разведку, а потому под прикрытием бывали и сами агенты - в большинстве своём рядовые полевики, однако, местами и акулы по серьëзнее. Смайли для этого дела использовал надëжную легенду Джеймса Элдриджа. Букинист, коллекционер, меценат и англичанин, родившийся и большую часть жизни проживший в Берлине - великолепная история для того, чтобы производить сомнительное впечатление у таких же сомнительных людей. А добавить к этому некоторую, якобы, пережитую лояльность к кайзеру и всё; что называется - открыт для предложений.
Джордж приехал в салон к самому разгару вечера. Всë тот же серый костюм, белая рубашка, тëмный галстук, всë те же жабьи очки и начищенные оксфорды. Он неизменно невидим, пока сам того не желает - кажется, с ним не поздоровался даже дворецкий. Проскальзывает вглубь, сканируя гостей, хозяев, слуг, анализируя положение цели. Бинго! Русский душой троцкист уже успел принять на грудь и свободно разглагольствовал, собрав вокруг себя заинтригованных слушателей. Джордж подсел чуть по ближе, однако держась немного в стороне, исчезая на фоне тяжёлых портьер у окна и выхода на балкон, откуда веяло приятной прохладной опустившегося сумрака. Чуть позже, туда же он вышел покурить, выстраивая в голове стратегию диалога и лучший момент, когда объект можно будет застать врасплох. Рано. Пока рано. И это же позволяет спецагенту слегка контролируемо отвлечься, дополнительно пройдясь и по публике, окружавшей спикера. И одной из наиболее интересных особ оказалась молодая женщина, явно приглашëнная в этот салон впервые, однако державшаяся так, как будто хождение по таким местам для неё не новость. Более того, она создавала впечатление специалиста - будто именно еë мнение нужно было инициатору ангажирования для какого-либо вывода.
- Устали от демагогий? - Пространно обращается к ней Смайли, словно призрак “материализовавшийся” по правое женское плечо. Немецкий акцент в его спокойной, размеренной, тихой, но чëткой речи звучал идеально чисто, выдавая его якобы германское происхождение, а на тонких губах застыла снисходительная полуулыбка, всегда выражающая одно и то же - он абсолютно уверен в том, что идëт на шаг впереди. А взгляд ртутно-голубых глаз под толстыми стëклами очков, напротив был невероятно мягок и располагал к себе каким-то непонятным, простым дружелюбием.
