С тех пор, как Эми стала гостьей больше, чем дочерью, в семейных ужинах у Кэрроллов начали проглядываться некоторые нотки безумного чаепития: дворецкий, помнивший её ещё в голубых платьицах, встречал её улыбкой Чеширского кота и непременно задавал вопрос столь же бессмысленный, сколь и глубокий. Например:
- Желаете присоединиться в гостиной?
Эми, желавшей не появляться здесь вовсе, оставалось только улыбнуться в ответ:
- Благодарю.
Казалось бы, ничего такого, но Эми не прислала багаж и прибыла с одной лишь дамской сумочкой, самым тяжёлым в которой был портсигар, а значит, не планировала и менять наряд. Время её визита было оговорено заранее, за полчаса до начала ужина - достаточно, чтобы пропустить по коктейлю в гостиной и пробудить аппетит, но недостаточно, чтобы отбить его напрочь неизбежными расспросами. Отец уже должен был закончить работу к её появлению, мачеха - подобрать подходивший случаю наряд, и это значило, что все уже собрались и ждали только её.
Так оно и оказалось: в гостиной Эми первым делом тепло расцеловалась с мачехой, что была всего на три года моложе неё самой, подставила щёку отцу и с коротким кивком приняла из рук Тодда бокал с мартини. Огляделась: Джеймс и Нэнси Кэрролл сидели так, словно ждали кого-то ещё, кто составил бы Эми компанию на диване. Когда собирались только втроём, они садились иначе, и отец истолковал её взгляд совершенно правильно:
- Джек обещал заглянуть сегодня.
- Такая удача, не правда ли? - восторг в голосе Нэнси был отмерен очень чётко: ровно столько, сколько требовалось, чтобы дать понять своё расположение к возможному жениху для дочери её супруга, но не вызвать ревности в самом супруге. Эми улыбнулась снова, чуть холоднее, чем улыбалась дворецкому:
- Конечно. В последний раз мы виделись чуть меньше недели назад, если мне не изменяет память, когда он приносил habeas corpus, но разве можно это считать за настоящую встречу?
- Отвлечься от рабочей суеты всегда приятно, - Нэнси, в отличие от отца Эми, пила чай. Эми тоже не хотелось мартини, но она всё равно сделала глоток и едва пожала плечами: не её мачехе, конечно, было рассуждать о работе, но Эми скорее отрезала бы себе язык, чем упрекнула ту хоть в чём-то.
Даже в том, что для обычного ужина та выглядела не так скромно, как собравший их повод.
В дверь позвонили, и отец, взглянув на часы, снялся с места:
- Это, должно быть, Джек.
Этого гостя он обычно встречал лично, немногим после того, как Гарольд успевал открыть гостю дверь.
- Должно быть, его задержали на работе, - подхватила Нэнси, чтобы тут же притворно посетовать:
- В последнее время я вижу его фото в газетах чаще, чем его самого.
"Должно быть", - мысленно хмыкнула Эми, чтобы закончить цепь этих предположений, - "это знакомство слишком ей льстит". Иногда ей слишком уж сильно мерещились сожаления Нэнси, что познакомилась с Джеймсом Кэрроллом раньше, чем с Джеком Донованом. Эми поджала губы сама себе и прислушалась к голосам в незакрывшейся двери:
- Удивлён, но сегодня Эми удалось тебя опередить. Всё в порядке?
Как будто у Джека Донована хоть что-то могло пойти не так.

Отредактировано Amy Carroll (2025-09-15 22:16:46)

Там, куда приходит Джек Донован, всегда рано или поздно остаётся только Джек Донован: его становится слишком много, и он занимает собой всё, забирая себе внимание, слова и даже мысли. Джек Донован - ненасытный и жадный до всего и сразу тип, и Эми хотелось бы не знать его вовсе, хотя бы потому, что она и сама не любит делиться.
Но они с Джеком знакомы с детства, и она с детства уступает ему во всём: спорить с мужчинами - лишнее. Она уступает ему и сейчас, отнимая руку только когда то дозволяют приличия, и даже удерживается от просительного взгляда на мачеху - улыбается Джеку холоднее, чем до того - мачехе, и сдвигается по дивану, как если бы освобождала место рядом с собой, а не хотела оказаться дальше.
- Дела идут, - даже Эми, такая живая, на фоне Джека может показаться пойманной в янтарь. Это не так уж и плохо - из янтаря удобнее наблюдать, и ничего, что восприятие искажено. На одних и тех же людей они с Джеком тоже смотрят по-разному, но Эми почти уверена: хотя бы призма вины для них обоих лежит под одним углом.
Поскольку Эми не добавляет к своему немногословному ответу ничего, даже вежливого вопроса, Нэнси перехватывает инициативу на себя и принимается допрашивать Джека о том деле, что он так шикарно и с публичной оглаской выиграл не далее, как две недели, и уже ко второму вопросу Эми жестом просит себе новый бокал и едва салютует триумфатору.
- Эми, детка, - пока Нэнси развлекает потенциального зятя, отец перегибается к Эми через подлокотник и едва слышно шепчет:
- Ты как-то очень тиха сегодня?
- Зуб болит, - морщится Эми всему и сразу, и отец сразу же предлагает:
- У меня есть...
- Я знаю. У меня он тоже есть, и я завтра к нему схожу.
- Вообще-то я хотел предложить тебе аспирин, - отец едва качает головой, словно коря её за поспешность, и Эми в немом извинении разводит руками: да, она сделала это снова, и, скорее всего, сделает ещё не раз. И хотя ей, наверное, стоило бы насладиться - обычно отец не так внимателен к ней, - Эми инстинктом чувствует подвох.
Пусть все уже в сборе, её не оставляет ощущение, что кого-то или чего-то в этой сцене не хватает. Ей не удаётся рассмотреть старые декорации заново - объявляют ужин, и Эми не без сожалений отставляет бокал, чтобы позволить Джеку сопроводить её в гостиную.
- Мистер Донован сейчас в Италии, верно? - тихим шёпотом уточняет она, пока ей придвигают стул по правую руку от Джека.
О Нэнси отец заботится лично, и Эми, отводя глаза, невольно цепляется взглядом за не открытую ещё бутылку шампанского, а затем, отмерев, сминает в руке салфетку, что должна была разложить на коленях. Покосившись на Джека, расправляет плечи, разглаживает поверх юбки вышивку, и, наконец, поднимает голову с вежливой улыбкой, вся олицетворяя собой радостное ожидание.
Отец поднимается на ноги, берёт Нэнси за руку, и Эми невольно стискивает под улыбкой челюсть.
- Эми, Джек, - с гордостью вступает он, - я счастлив сообщить вам, что мы с Нэнси ожидаем наследника. Врач заверил нас, что почти наверняка родится мальчик.
Без лишних колебаний Эми снимается с места и с широкой улыбкой обходит стол, чтобы стиснуть Нэнси в объятиях, и уже после понимает, что ей, наверное, стоило бы задержаться хотя бы на пару секунд, чтобы продемонстрировать удивление. Жалеть о пролитом молоке нет смысла, и она расцеловывает Нэнси помадой в обе щёки, за шею обнимает отца, уже излишне обозначает поцелуй у скулы Джека, и даже несколько раз радостно хлопает, чуть ли не подпрыгивая на месте, но не может ни на ком задержаться взглядом.
- Жаль, Том и Аманда не смогли... - с сожалением вздыхает Нэнси, но Эми не даёт договорить и ей:
- Значит, вы сможете отметить дважды.
Такой повод. Такая радость: отец и его очередная жена ждут ребёнка. 
- Шампанского! - требует Эми, повелительно взмахивая рукой, а затем решается и даже шагает к бутылке:
- Нет, я даже открою сама!
Это почти наверняка будет весело и шумно - точно как надо сейчас.

Отредактировано Amy Carroll (2025-05-24 22:46:26)

Почти семь лет и целую вечность назад, ещё когда брак Джека Донована и Эми Кэрролл представлялся всем как нечто неизбежное, вместо обязательных фантазий о принце перед сном Эми порой пыталась представить себе их с Джеком будущее. Она, разумеется, съехала бы от отца к Джеку, и с каждым месяцем брака она навещала бы отца всё реже.
Но они с Джеком, разумеется, ходили бы парой на обеды, ужины и даже приёмы с танцами, если бы те были полезны Джеку. И Эми, конечно же, не работала бы - вполне вероятно, Джек сделал бы её матерью уже в первый год после свадьбы. И он наверняка настаивал бы не меньше, чем на двух детях, но скорее всего ещё во время первой беременности Эми начала бы жаловаться на мигрени, и второй не случилось бы вовсе.
Тогда Джек стал бы задерживаться на работе. Эми, привыкшая ужинать без него, ставила бы к столу всё больше вина.
Они с Джеком, разумеется, не развелись бы: их брак всё ещё был бы очень удобен. Джеку.
Одни похороны назад всё это казалось неизбежным. Сегодня, понимая брак уже иначе, Эми не вышла бы за Джека.
Но он всё равно думал об этом. Он почти наверняка думает об этом даже сейчас, когда смотрит на неё, потому что, как ни странно, иногда они всё равно мыслят в одном направлении. Или потому, что, видя чужое счастье, каждый невольно задумывается над своим?
Бессознательно стиснув челюсть, Эми едва приподнимает подбородок выше, встречая его взгляд, и вместе со всеми звенит стеклом бокалов. Празднично, и на слух как будто бы даже радостно.
Это всё ещё радость, и это будет радостью оставшиеся годы её жизни.
И всё же, в разговоре за ужином Эми практически не участвует: в щебетание Нэнси и в обычный день трудно вклиниться, а сейчас это кажется и вовсе лишним. Эми улыбается всё время, беспрерывно, и только раз, когда Нэнси обращается к ней, выражает некоторое недоумение на лице:
- Это очень щедро с твоей стороны, но, право, даже после переделки мне негде будет ими похвалиться.
Будь Эми женой Джека, она отказалась бы по другим причинам. Но Эми вдруг цепляет другая мысль: выйди Эми за Джека, женился бы её отец в третий раз?

Оставив женщин в гостиной в сотый раз перебирать возможные хлопоты, Джеймс уводит Джека в кабинет и в этот раз сам, даже сверх приличий, наливает ему виски. Тяжело опускается в кресло и, устало сжав двумя пальцами переносицу, глубоко вздыхает:
— Ты знаешь, я всегда считал тебя своим сыном тоже.
Только любит его Джеймс иной, не слепой любовью — Джеймс ясно видит, что упустили Том и Аманда в воспитании. Брак с Эми мог бы исправить это, но на этот брак Джеймс уже почти не надеется. Он запрокидывает голову к потолку, перекатывает виски по стенкам и, наконец, опускает голову:
— Если у меня появится ещё один, это не изменит моего отношения к тебе.
При своих упущениях Том и Аманда всё же сделали главное: Джек воспитан настоящим мужчиной. Такой мог бы позаботиться об Эми, когда Джеймса не станет.
Такой смог бы вырастить Марка достойно.
— Но я уже не молод. Мне осталось не так много, и, возможно, я даже не увижу, как ты ждёшь мою дочь у алтаря, — Джеймс едва кривит рот, не пряча гримасы, и делает щедрый глоток. — Знаю, ты не бросишь моих девочек, но мои девочки не смогут воспитать моего сына.
И вряд ли его жена и дочь смогут сберечь и, тем более, преумножить его состояние. Нэнси не знает цены деньгам, а Эми не придаёт им должного значения, и в итоге они обе пустят по ветру всё, что нажито поколениями.
— Я распорядился учредить трастовый фонд. Ты выступишь попечителем. Девочкам будет назначено содержание.
Умеренно щедрое, чтобы вести достойный их образ жизни, но недостаточное, чтобы разорить его сына к совершеннолетию.
Это лишало Джека необходимости жениться на Эми, чтобы получить доступ к деньгам Джеймса, но, возможно, послужило бы для Эми поводом стать его женой. Джеймс не загадывает.
Перегнувшись через подлокотник, он стягивает с полки стеллажа ничем не примечательную папку и кладет на столик между ними.
— Почитаешь на досуге. Если условия тебя устроят, мы сможем подписать бумаги в феврале, но я прошу оставить это только между нами.

Отредактировано Amy Carroll (2025-04-19 00:39:47)