– Хорошо, мы обязательно подберем что-то подходящее, насколько я понимаю, мерки лучше уже снимать в белье, которое… – Мэри не знала, как правильнее объяснить. Она носила корсеты по моде, утягивала талию, если это было нужно, подчеркивала грудь, но здесь всё было по-другому, и её платья пылились в шкафу.
«Интересно, может, можно переделать что-то? Ткань-то добротная», подумала Мэри. Она действительно, неплохо разбиралась в тканях, по крайней мере, могла отличить качественные шерсть, ситец и лён от некачественных. Но сегодня была иная задача, и девушка смело нырнула в мир рюш и скользящих тканей. Давно она не видела такого изобилия тончайшего кружева и струящегося шелка, ласкающих кожу. Само их прикосновение – уже праздник. И Мэри в предвкушении, какой будет реакция мистера Грейстоуна, когда он увидит её в новом платье, белье, а если еще и туфли купить. Нет, не купить, но потратить пару вечеров на отделку, даже если Воронцова исколет себе все пальцы.
Посмотрела украдкой на часы. Сегодня не было учеников, но в ресторане её ждали на вечер. «Отсюда, кстати, не очень далеко до работы», внутреннее я подало тоненький голосок.
– Что? Цвета? Ой, скажешь  тоже, – улыбнулась. – Мне кажется белый идет всем девушкам, подчеркивает их изящество и воздушность. А мне нравятся разные, только очень осторожно отношусь к красному цвету, слишком уж вызывающим он мне кажется. Давай посмотрим что-то нежное. Может, эйвори? Или слоновой кости? Нет, это марким будет платье. Хотя… Знаешь, я даже не понимаю, чего мне сейчас хочется.
Не говоря уже о том, что такие светлые оттенки Мэри воспринимала, как торжественные. А торжества у них не намечалось, поэтому хотелось что-то и праздничное, и такое, что можно было бы на каждый день приспособить. Хотя для работы в ресторане подошло бы как раз светлое платье. Особенно в те моменты, когда в зале приглушали свет, и оставляли яркой люстру лишь над подиумом.
– У меня только одно пожелание: чтоб это было не слишком ярко. Но какой-то яркий акцент оставить можно. Бант или ленту, или цветок какой-то. Не знаю, вам виднее. А что ты не это скажешь?
Мэри взяла со стеллажа свернутый рулон и чуть развернула, чтобы посмотреть.
– Как бы посмотреть его при свете ламп? Что? Белье?
Всплеснула руками. Как такое может быть, чтобы девушки и мужчины носили одинаковое белье. Покачала головой.
– Где? Где эта вырезка? У тебя её нет с собой? Нет, я, конечно, понимала, что грядут перемены, но не такие же! Они совсем там с ума посходили! Нет, Мэгги, я не верю, что они докатились до такого. Это же… Это же просто верх безрассудства. А дальше что? Девушки наденут брюки и станут перетягивать себе грудь, чтобы быть еще больше похожими на мужчин? Даже слышать о таком не хочу. Да я даже верхом в платье езжу!
Мэри эта новость поразила не на шутку, и она не замечала, что привлекает внимание других покупателей в магазине.
– Мэгги, ну, вот скажите, как такое может быть, чтобы утонченная девушка, которую природа создала хрупкой, ранимой и женственной, уподоблялась мужчине? Нет, нет. Прав был батюшка, что забрал меня сразу же из этого балагана.
Но для себя Мэри отметила, что обязательно поинтересуется вестями с родины. Глядишь, может, в какой-то из заметок увидит имена братьев, но лучше, конечно, не видеть. При нынешнем строе таких, как Воронцовы, преследовали и презирали.
– Мне нужно чуточку освежиться, – побледневшая Мэри обмахивалась платком, на котором виднелись её инициалы.

Отредактировано Marie Vorontsova (2019-08-04 15:34:04)

– Да, да. Лучше немного подышать.
Для впечатлительной и эмоциональной Мэри подобная новость стала потрясением. Как такое возможно? Так девушка, поди, начнёт выполнять мужскую работу. Но Мэри никак не могла представить себя на месте Гарри. Нет, всё же Бог создал мужчину и женщину таковыми не для того, чтобы они менялись ролями. Да, женщина – хранительница домашнего очага, слабая, хрупкая, мудрая и изворотливая, требующая защиты, но способная собой закрыть детей, если возникнет необходимость и мужчины не будет подле. Мужчину же создали крепким, сильным, честным, трудолюбивым. Это не половинки, а разные миры. Миры, существующие в одной плоскости, в  одном пространстве, эти миры сближаются, сталкиваются, расходятся или соединяются на короткое время или навсегда. Это миры, которые не дано познать до конца, но каждому позволено нырнуть в глубины другого, избранного. Эти миры всё время взаимодействуют и не могут друг без друга. Мужчина никогда не родится без женщины, а женщина никогда не сможет родить ребенка без участия мужчины. И если кто вспомнит о непорочном зачатии, Мэри возразит, что во всяком правиле есть исключения.
– Нет, Мэгги, это уму непостижимо. Я отказываюсь в это верить. Принеси мне эту газету на следующий урок. Хочу сама увидеть, как это.
Даже не заметила, как лента оказалась в волосах, когда они выходили из магазина, лишь кивнула продавцу, подтверждая слова про столь огромный выбор.
– Я просто растерялась, – обернувшись к уже закрытой двери, проговорила Мэри Воронцова и пошла за Мэгги.
– Прости, наверное, это всё глупо выглядит со стороны. Нельзя так эмоционально реагировать.
Каблучки стучали по мостовой, отбивая ритм, а Мэри, хоть уже и пришла в себя, всё еще обмахивалась платочком. Она не обратила внимания, как реагировали на её бледность, которая сменилась очень быстро румянцем. Девушка только успевала кивать, мол, «да, да, нам два кофе и мы будем здесь, на улице».
– Нет, это невероятно, Мэгги. Вот скажи, ты бы сама надела такое? – и пусть Мэри не видела той фотографии, но живо представляла. Нет, не спортсменку с мужеподобной фигурой, а себя в подобном белье. Майка болталась бы, как на вешалке, а трусы того и гляди слетели бы с бёдер, и тогда все бы тыкали пальцами в Мэри и порицали, и журили. Нет, уже лучше белье, какое есть, и обязательно с нижней юбкой, а на панталоны красивую рюшу пустить. Пусть короче, чем она носила еще несколько лет назад, но всё же не мужские трусы.
– Интересно, как на это реагируют мужчины?
Воронцова никак не унималась, и даже появление официанта с двумя чашками ароматного кофе не заставило её смутиться.
– Ой, что ты придумала, – Мэри подняла чашку. Мизинчик чуть отодвинулся в сторону, когда девушка пригубила напиток с пышной молочной пеной, внимательно глядя, как Мэгги расправляет салфетку. Воронцова даже приплясывала в нетерпении, а может, у неё просто озябли ноги.
– Что? – Мэри повернула голову и вопросительно посмотрела на мужчину, а  тот с не меньшим интересом разглядывал её. Воронцова почувствовала себя объектом каких-то странных исследований и отставила чашку. Тихо прошептала, обращаясь к Мэгги. – Ты его знаешь? Что это за дэнди?
Мэри не верила в чистоту помыслов людских, и если мужчина предлагал оплатить счет девушки, значит, он от неё ждет какого-то ответного шага, а в этом случает ответный шаг должна была предпринять Мэри. Она перевела взгляд на лист тонкой бумаги, который трепал налетевший с залива ветер.
Провела по волосам и…
– Ой, – медленно стянула ленту. – А это-то как здесь?..
она смотрела на Мэгги, потом на мужчину, всем своим видом пытавшегося показать, что он принадлежит к высшему классу: жесты, речь, дорогие аксессуары, – но всего было слишком много. И  так себя вели обычно те, кто быстро достигает богатства, или как говорили на родине Воронцовой «из грязи в князи». Мэри вертела в руках ленту, не решаясь взглянуть на незнакомца.
– Мисс Мэри, – представилась иммигрантка. – Боюсь, мистер, – она сделала паузу давая возможность представиться, – вы ошибаетесь или просто перепутали меня с кем-то из ваших знакомых. Так бывает.
Улыбнулась, но продолжала теребить в руках ленту. Кофе быстро оставил, и прохладный воздух пробирался под прохудившееся пальто.

Отредактировано Marie Vorontsova (2019-08-07 15:23:46)