[NIC]Ruggero Albizzi[/NIC] [STA]Исповедуй. Властвуй. Причащай[/STA][AVA]https://image.ibb.co/ce56td/image.jpg[/AVA]
Дел сегодня было невпроворот: трое крестин, свадьба и одни похороны - итальянское сообщество Бруклина процветало, но торопиться было не в правилах падре, несмотря на то, что его дело не терпело отлагательств: в ирландских кварталах начали пропадать дети и подростки, подозревали ирландскую мафию, итальянскую мафию, особо ярые любители пересудов поговаривали, что в этом замешана русская "братва"; но последний случай, совпавший с еврейским праздником Судного Дня, окончательно убедил всех местных жителей, кто виноват в происшествиях, особо яростные поборники справедливости знали также, что делать - сначала Союз Католических Матерей устраивал пикеты возле местной синагоги, потом в ход пошли тухлые яйца, помидоры и прочие средства волеизъявления свободных граждан свободной страны. Когда группа бравых ирландских ребят разбила витрину и попортила вывеску мясной лавки Рознера, а добродетельная полиция предпочла закрыть глаза на этот факт, Альбицци понял, что пора брать дело в свои руки. Не то что бы он слишком сильно пёкся об ирландских детях - ирландцы и итальянцы даже в Америке не слишком жаловали друг друга, он прежде всего опасался, что добродетельные матроны его прихода, обеспокоенные безопасностью собственных чад перестанут водить их в воскресную школу (некоторые особенно впечатлительные особы уже это сделали), следовательно, жалованье диакону придётся рассчитывать из меньшего числа учеников, что накладно, падре уже и так не мешало обновить облачение для чинов, да и орган время от времени фонил, выдавая вместо чистого ровного звука старческое кряхтение. Словом, расходы предстояли порядочные. О евреях падре тоже был не слишком высокого мнения, но магазин мясника находился в непосредственной близости от церкви, и Руджеро не мог попустительствовать бесчинствам на своей улице. Рассудив, что его долг святого отца обязывает подавать прихожанам пример, он пошёл на мировое соглашение с раввином Гальберштамом, предложив тому встретиться в милом китайском местечке, задняя часть которого отводилась под опиумный дом. Падре сам частенько заходил туда, если выдавалась свободная минутка и советовал его своим наиболее нервным и наименее впечатлительным прихожанам. Зайдя внутрь, он коротко кивнул невысокой черноволосой девушке в приталенном шёлковом платье без рукавов, переливавшимся золотыми китайскими драконами и она, кивнув в ответ, беззвучно провела его к излюбленному свободному столику у окна. Оглядевшись, в надежде увидеть своего еврейского собрата, падре сел, извлёк из чёрного кожаного чемоданчика наподобие аптекарского, книжицу в чёрном же коленкоровом переплёте с тонкими полупрозрачными страницами и методично погрузился в катехизис.

Отредактировано Abe Shapira (2018-07-21 19:45:59)

[NIC]Ruggero Albizzi[/NIC] [STA]Исповедуй. Властвуй. Причащай[/STA][AVA]https://image.ibb.co/ce56td/image.jpg[/AVA]
- Всё зубоскальствуйте, господин Гальберштам? Вашей выдержке мог бы позавидовать любой мученик-страстотерпец, - обеспокоенно заметил Альбицци, при этом вид у него был такой, как будто он хотел тут же на месте придушить невысокого бородатого человека, который блаженно улыбался через стол, словно они собрались за чашечкой другой чая сыграть в маджонг, - я слышал, бедный Ленни Розен потерпел уйму убытков, не обидно за соплеменника? "Евреи - странная нация, - думал падре, сдвинув брови, - всё им как с гуся вода". Руджеро решительно не понимал, к чему собеседник ломает комедию и ведёт себя совершенно не как подобает духовному лицу. Единственное объяснение - вечная еврейская издёвка, которая уже сейчас действовала падре на нервы: он чересчур решительно опустил кулак на стол - зловеще блеснула массивная золотая печатка, палочки для еды разлетелись в разные стороны, как огромные зубочистки. Если бы поблизости был художник, он бы мог написать этюд о веротерпимости с натуры, но поблизости оказалась лишь Сю Ли - уже знакомая нам многострадальная девушка у входа. Она тут же оказалась у стойки и загадочным голосом, напоминавшем шелест ветра в бамбуковой роще лопотала на великом языке Поднебесной о том, что второй такой аудиенции она больше не вынесет. Из-под стойки выскочила сухонькая старушка и, прикрикнув на девушку,  рассыпалась тысячью поклонов перед духовными лицами и молниеносно подобрала рассыпавшиеся палочки. Если бы падре постиг понимал их наречие, он бы по достоинству оценил глубину конфликта отцов и детей, разыгрывающуюся сейчас перед ним, конфликта, в котором дочь проклинает семейное дело, а мать - американскую систему образования, которая сделало её чадо слишком вольнодумным. Но падре не понимал ни слова, вместо этого он в сердцах подумал:
"Вот поэтому вас все и ненавидят, сукины дети! За ваши вечные насмешки над добрым христианином" Спохватившись, что худые мысли не слишком пристало доброму христианину, он торопливо перекрестился и на всякий случай прочитал благословение, уверенный, что это еврей его попутал. Он вспомнил, как служил с евреями и все они в сущности были не лучше этого нахального недомерка. Падре злобно сверкнул глазами в сторону раввина, но вслух произнёс вот что:
- На вашем месте я бы не был так оптимистичен. Эти пропажи - тревожный знак, почему в них обвиняют еврейскую диаспору - вопрос непростой, но то, что ирландцы перешли в наступление значит только одно - они не остановятся, лавка Рознера - только начало, при первом удобном случае вас и ваших друзей пойдут линчевать. "И я помогу всякому, кто отважится это сделать". - я позвал Вас не ради забавы, а для серьёзного разговора. Прошу Вас, расскажите мне всё, что знаете. Наш общий долг - не дать конфликту дальше развиваться, Вы же не хотите погромов здесь, в Нью-Йорке, в самом деле!