ФРЭНК САНДЕРС / FRANK SANDERS Возраст: 46; Занятость: хозяин сети автомастерских; Место рождения: Техас, США; Постоянное место проживания: Нью-Йорк, США; Связи с криминалом: торговец оружием.	Martin Freeman
ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕВнешность: невысокий, крепкого телосложения; местами отмечен шрамами, но без увечий. Волосы светлые, с проседью; ухоженные борода и усы (тоже с проседью); глубокие морщины. Низкий, бархатистый тембр голоса; неспешная манера речи; выразительная мимика. Биография: Фрэнк Говард Сандерс — второй по счёту сын из шести детей зажиточного по меркам Техаса фермера Говарда Сандерса. Посредственно образован, но прекрасно обучен труду, торговле и жизни. Южанин и техасец до мозга костей: ненавидит янки, мексиканцев, евреев и демократов, но обожает своё происхождение, оружие, виски, женщин, Иисуса, и именно в такой последовательности. Женщинам и виски, впрочем, в отличие от оружия и Иисуса, не доверяет. Фрэнк женился ещё в 19, на одной из кузин, хозяйственной и толковой девице по имени Сандра. До 24 лет был занят у отца: сперва на ферме, затем в мастерской, а после уехал на Кубу, зарабатывать деньги, воинскую славу и уважение своей страны. Сандра не дождалась и через шесть месяцев по возвращению родила. Фрэнк уехал на Филиппины, не дождавшись в ответ. К его возвращению капитаном всё как-то устроилось само: Сандру приютил его старший брат, Маркус, и Фрэнк до сих пор улыбается им обоим на семейных ужинах, с каждым годом всё искреннее, и даже дарит племяннику подарки, хотя в завещание так и не вписал. На свадьбе его, впрочем, тоже не было. Уладив развод, Фрэнк занял денег у всех, кто дал, и открыл свою автомастерскую. Дела шли ни шатко, ни валко, пока армейские друзья не предложили использовать его мастерскую как склад — под процент, разумеется. Через два года Фрэнк подмял их под себя и задумался о расширении. Второй раз на Кубу Фрэнк не поехал, но перехватил несколько фургонов по дороге в порт. Загнал с просчитанным опозданием и наценкой — можно сказать, инвестировал, но всего двоих, а заодно заработал репутацию и ещё пару заказов на вооружённые налёты. С точки зрения планирования — не сложнее, чем на Филиппинах. Налетать было дорого из расчёта человеческих ресурсов, поэтому уже через год Фрэнк сосредоточился преимущественно на скупке — того, что надо было срочно сбыть с рук, что плохо лежало и что лежало хорошо, но могло продаться дорого. С 1906 по 1908 Фрэнк сидел за скупку краденого. Опять инвестировал, но уже в годах жизни и в жизненный опыт, так что в последующие годы сеть убыточных по основной деятельности автомастерских росла, обзаводилась бухгалтерами, юристами, отдельными складами и номинальными владельцами для каждой точки. С полицейскими, прокурорами и судьями Техаса и близлежавших штатов Фрэнк уже к 1914 здоровался как с родными: предлагал бесплатный ремонт транспортных средств, но неизбежно справлялся о здоровье семьи. Семья самого Фрэнка, за исключением последнего из трёх братьев, впрочем, до сих пор уверена: Фрэнк взялся за ум и, наконец, открыл в себе талант честного предпринимателя. Последнего из трёх братьев, Гарольда, Фрэнк подтянул в бизнес только в 1916, о чём жалеет до сих пор: Гарольд всегда был бестолковым, самонадеянным и чересчур доверчивым. В 1917, получив наводку на фургон, что со слов должен был через Нью-Йорк передать содержимое в Европу, Гарольд последовал по стопам Фрэнка, но с меньшим успехом — владелец фургона, Николай Ротштейн, прислал голову Гарольда к застолью на День Святого Патрика. Похороны прошли с имитацией взрыва газа, чтобы был повод похоронить тело в закрытом гробу; голову наводчика прикопали в лесу рядом с кладбищем. Разузнав о Николае Ротштейне немного больше, в 1918 Фрэнк выехал в Нью-Йорк и вывез часть бизнеса с собой. В Нью-Йорке 1920-ых Фрэнк Сандерс известен как владелец трёх автомастерских и автогонщик (некоторые также могут знать его как торговца оружием): он выезжает на том, что собирает сам (и не торгует ничем, кроме оружия). Он часто бывает в клубах, у него есть свои фаворитки среди певиц и официанток, и нет-нет, но он посещает игорные дома, чтобы выиграть (а иногда и проиграть) в покер не более пары тысяч. Планы на игру: собственноручно расчленить Николая Ротштейна и сложить его империю как карточный домик. Возможны варианты, возможны союзы.
пробный пост Антураж нужен для того, чтобы производить впечатление, а впечатление помогает располагать к себе людей и богов — приведи сын Одина свою гостью в лачугу, она, хоть и помнила бы о том, у кого она в гостях, усомнилась бы в могуществе его семьи. Смертные правители воздвигали в свою честь дворцы, мерились их размерами и убранством, украшали и украшали, не зная меры. Один отстроил Валаскьяв по своему вкусу тысячи лет назад, и с тех пор не менял в нём ничего, кроме стражи, тоже ставшей частью антуража. Не потому, что сам Один нуждался в охране, но потому, что правителю полагалась свита, а страже тоже нужно было кормить свои семьи. И всё же, стражу Один не держал при себе дольше, чем длились приёмные часы: воины были уже немолоды даже по меркам асгардийцев, и закат их жизни становился всё ближе. Когда они решились бы проститься с Одином, он отправил бы их на дальние рубежи, где юноши, ещё не заслужившие ни покоя, ни славы, охраняли границы Асгарда, чтобы дать им возможность пировать вечно. Его сыну тоже однажды предстояло разделить с ними тот пир, но пока он ещё мог выбирать гостей за стол сам. Один не перебивал его, пока тот представлял свою гостью, только раз сжал двумя пальцами переносицу, на секунды прикрыв глаза, и уже после, когда его милое, летнее дитя сказало последнее слово, кратким движением кисти разрешил гостье встать. Он оценил то, как она преклоняла колени — сперва как воин, и только после — как женщина, которой, возможно, ещё не стала. Привлёк ли её к себе Бальдр рассказами о планах своей семьи, обещал ли ей великие победы в войне, которую ещё не объявили боги, но уже вели люди? — Я услышал тебя, сын мой. Его сын искал союзников, но не врагов, ибо такова была его природа. Но Один предпочитал вести переговоры с теми, кто обладал правом принимать решения. Дочь Зевса входила в совет двенадцати, но не возглавляла его: Один мог встретить и выслушать её, но он не стал бы опираться на её слова как на гарант. Тем более, когда ей самой сейчас требовалась опора. — Теперь я хотел бы услышать её. Его гостья касалась Иггдрасиля — основы всех девяти миров, что Один почитал своими, — и на вкус она была как родниковая вода. Слишком холодна, чтобы утолить жажду быстро. Если его сын давал ей обещания, на которые не имел права, Один хотел бы услышать это от неё. Он мог бы подкрепить их своим словом или избавить сына от них вовсе, предусмотрев последствия, о которых его дитя, видевшее в других только лучшие намерения, могло бы не заподозрить. — Какого союза ты ищешь в этом доме, воительница?
Связь с вами: ЛС