АРОН КЛЕЙН / ARON KLEIN Возраст: 27 лет (20 сентября) Занятость: Арон выполняет функции дворецкого, распорядителя, швейцара, мальчика на побегушках и посыльного в одном лице. Он ведет дела в доме Николая, следит за слугами и выполняет все распоряжения его жены и самого Николая в частности. Место рождения: Российская Империя, Гродно Постоянное место проживания: США, Нью-Йорк (Бруклин) Связи с криминалом: состоит в Консорциуме Ротштейна	Cory Michael Smith in Transatlantic
ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ Внешность: Арон Клейн из тех мужчин, которых нельзя назвать классически красивыми, но от которых невозможно отвести взгляда: длинные, чётко очерченные скулы, чуть впалые щёки, резкая линия подбородка. Кожа бледная, прозрачная, под ней легко угадываются тонкие синие жилки; глаза — серо-зелёные, внимательные, смотрят на вас с тяжелым напряжением, будто он всегда слышит  больше или предчувствует раньше других. Губы тонкие, имеет привычку сжимать их в лёгкой усмешке — не доброжелательной и не жестокой, а скорее выжидающей. Взгляд — острый, пронзительный, цепкий. Худощав: длинные руки, высокий рост, чуть сутулые плечи, будто он старается не занимать слишком много места в мире, за которым наблюдает со стороны. Движения — осторожные, без лишних жестов. В его походке есть что-то от музыканта, который держит ритм, который слышен только ему, потому что играет в голове. Арон производит впечатление человека, который многое пережил, но не спешит делиться своими поражениями и победами с окружающими, лишь временами, когда свет падает под определённым углом, на его лице проступает нечто похожее на усталость. Биография: — Родился за пределами Соединённых Штатов Америки, в страну иммигрировал  из Российской Империи, вместе с родителями еще ребенком. Поэтому самой эмиграции не помнит, только какие-то смутные образы. Как мама укутывает его в какой-то тесной нише, напоминающей гроб, и как молится, чтобы шторм скорее закончился и судно не потонуло в глубокие черные воды. — Семья уезжала в спешке и те крохи сбережений, которые у них остались после путешествия через Атлантику, кончились очень быстро и внезапно. Отец глубоко запил, мать пошла работать прачкой, но ее жалования хватало едва ли на оплату тесной комнаты, которую снимала семья, да на хлеб и воду. Маленький Арон понял, что жизнь не такая сказочная как была дома и что теперь он сам по себе. — В детским возрасте примкнул к банде воришек и мелких хулиганов. Тащил из карманов богачей деньги, снимал с дам драгоценности, подворовывал еду на рынке, чтобы хоть как-то помочь матери, которая угасала с каждым днем. — На одной из вылазок на улицы города был пойман за руку Николаем Ротштейном. Вначале тот хотел сдать парнишку в полицию для оправданного наказания за воровство, но что-то в этом юном мальчугане заставило еврея принять иное решение. Он взял его к себе на работу. — Это были мелкие поручения посыльного и мальчишки при доме. Арон ходил за продуктами, носил костюмы Ротштейна в химчистку, приносил ему свежую прессу и выполнял другие поручения, которые были ему по силам. — Николай отправил парня учиться в школу и помогал его семье. Отец со временем бросил пить и ему подыскали достойное место в конторе Николая. Мать смогла уйти из прачек и занималась домом, который теперь был у семьи. После стольких лет нищенства и лишений. — Арон видит в Николае отца, Николай видит в Ароне сына, но не забывает ставить мальчишку на место, когда тот пытается забыться. Отношения между ними вежливо натянутые. Клейн понимает, что никто не обязан в этом мире помогать ему. Он благодарен Николаю за его поддержку и платит самой звонкой монетой — преданностью. — Со временем Николай стал доверять юному подмастерье все больше и пускает его уши в те дела, которые скрыты от респектабельного общества Нью-Йорка. Николай готовит Арону место в своем бизнесе, но пока что держит парня на расстоянии, чтобы присмотреться получше. — Арон не хлюпик, хоть и производит впечатление интеллигента, который не знает как правильно сжимать кулаки для удара по роже. Но не будите спящую собаку, потому что остановить этого парня, когда он уже разогнался — невозможно. Планы на игру: метаться мотыльком между долгом и любовью, не имея возможности сделать правильный выбор. А в остальном - мир велик и Арон верит, что его ждут настоящие приключения.
пробный пост Клейн очень злился. Очень. Он носил эту злость с собой уже несколько дней и не понимал к чему или кому бы ее применить. Конечно, Соня не заслуживала от него такой жестокости и холодности. Конечно, она хотела лучшего для него, возможно, забывая даже о себе на этом фоне. Но Арон...она не думал, что свобода покажется ему такой горькой. Ведь босс смотрел на него как тогда, когда они впервые встретились взглядами на улице, когда Ротштейн поймал его руку в кармане своего пальто. Поймал и не отпустил. И во всех недостатках Николая — он всегда был к подопечному добр. Добр не только к нему, но и к его семье. Помог отцу с работой, помог с домом, помог...помог...помог. А он, неблагодарный сыч, сейчас менял доверие Ротштейна на какую-то свободу. Соня пыталась убедить его, воззвать к его разуму. Но Арон всё ещё цеплялся за свою обиду, за уязвлённую гордость. В их мире всё имело цену, да, но честь и репутация бесценны, лишиться их можно вмиг. По крайней мере, так он себя убеждал. — Арон, а ты бы стал просить сам? Скажи честно. Вопрос на который ему не хотелось отвечать. Потому что он знал ответ еще до того как слова слетели с ее губ. Нет. Н попросил. Он бы пришёл, как верный пёс, положил бы информацию к ногам хозяина и ждал похвалы. Он бы посчитал это проявлением высшей преданности, доказательством своей незаменимости. Он хотел отдать сведения задаром, чтобы снова доказать Ротштейну, что его жизнь для него важнее собственной. И от этой простой и страшной истины Арону стало дурно. Слова Сони продолжали хлестать, срывая с него слой за слоем броню самообмана. Дом у моря, фортепиано у окна — неужели он врал ей? Нет, он не врал. Но он врал себе, полагая, что этот дом возникнет сам по себе, как награда за долгую и верную службу. Что однажды Ротштейн похлопает его по плечу и скажет: «Ты славно потрудился, Арон, вот тебе мешок золота и моя отцовская благодарность, ступай с миром». Какая чушь. Какая инфантильная, жалкая чушь. Его Соня говорила о нём, об их отношениях с Ротштейном с такой безжалостностью, на которую он сам не был способен. Он не слуга, он — ценный сотрудник. Арон годами подбирал для своего положения правильные, респектабельные названия, но она одним махом сорвала с них позолоту, оставив голый, неприглядный факт: он не ровня своему Боссу. И никогда не станет ровней Ротштейну и подобным ему. Арон — вещь, полезный инструмент, придаток к интерьеру, и его репутация, которой он так дорожил, была всего лишь блеском хорошо отполированного инструмента. Соня просто пыталась показать ему, что у него есть жизнь и мечты за пределами Консорциума. Слёзы окончательно добили его. Арон смотрел, как София раздражённо смахивает их платком, и его злость испарилась, оставив после себя лишь горький пепел стыда. Она плакала не от его грубости, а от обиды за него, от бессилия перед той стеной, которую он сам возвёл вокруг своей жизни. Она сражалась за него так, как он сам за себя никогда не сражался. Арон шумно выдохнул. Весь воздух, казалось, вышел из него, унося с собой обиду, злость и унижение. Он провёл рукой по лицу, по колючей двухдневной щетине. Клейн посмотрел на девушку рядом по-настоящему, возможно, впервые за этот разговор. Увидел тёмные круги под глазами, бледность кожи, дрожащие пальцы, терзающие платок. Он протянул руку и накрыл её ладонь, лежавшую на его запястье. — Хорошо, Соня, — его голос был тихим, в нём не осталось и следа прежней ярости. — Поедем, поедим. Арон завёл мотор. Битва была окончена. Он проиграл. И, кажется, именно поэтому они оба выиграли. — Выбирай, континентальный завтрак или что-нибудь сладкое?  — Клейн улыбнулся, глядя на дорогу перед собой. Руки уверенно легли на руль и парень ловко влился в редкое уличное движение. Какое-то время они ехали молча. Мимо мелькали дома, люди, дома и снова люди, машины, которые неслись быстрее их самих. Арон уверено держал руль, смотрел в зеркало заднего вида время-от-времени, и, иногда, на Соню. Наконец, когда молчание затянулось парень нарушил его первым. — Прости, что был груб с тобой. Я не хотел. Мне просто...не знаю, — он замолчал и еще пару минут они ехали в тишине, потом машина остановилась на светофоре и Клейн забарабанил пальцами по рулю. - Не знаю, мне стыдно. Перед боссом и перед тобой, и перед собой. Черт...я почувствовал себя мелким мальцом за которого просит старший, но ведь я уже взрослый мужчина, понимаешь? — В тоне Клейна больше не было злости и высоких нот, он рассуждал.
Связь с вами: в ЛС или Рут (у нее в подписи есть контакты)