Матильда О'Бойл / Matilda O’Boyle Возраст: 33 года Занятость: Танцовщица кабаре Место рождения: Ирландия Постоянное место проживания: Брайтон-Бич, Бруклин, Нью Йорк Связи с криминалом: пока нет	Julia Roberts
ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ Внешность: Её лицо — это овальный портрет из сказки, с высокими скулами, словно высеченными из розового мрамора под лунным светом. Брови изящно изогнуты, как арки радуги после дождя, подчеркивая глаза — глубокие, карие, как волшебные озера, переливающиеся всеми оттенками заката: от золотистого меда до фиолетового бархата, с искрами, похожими на крошечные звездочки. Ресницы длинные и пушистые, как крылья бабочки, часто украшенные блеском, который мерцает, словно фейный порошок. Нос прямой, с небольшой горбинкой, добавляющей шарма, а уши — аккуратные, с серебряными серьгами в виде сверкающих перьев, окрашенных в радужные тона, от изумрудного до рубинового. Губы — пухлые, как спелые ягоды лесной сказки, всегда накрашенные ярко-красной помадой с оттенком волшебного граната, которая оставляет след, будто поцелуй эльфов. Зубы белые и ровные, с улыбкой, полной тепла и легкой иронии, как у хитрой феи. Кожа лица гладкая, с нежным румянцем на щеках, словно розовые лепестки, и легкими веснушками на носу, как золотые пылинки из волшебной лампы. Шея длинная и грациозная, как стебель сказочного цветка, с тонкой цепочкой, на которой висит медальон с фотографией — или, может, с зачарованным кристаллом, сияющим всеми цветами радуги. Фигура стройная и атлетичная, с изящными плечами и тонкой талией, подчеркивающей женственные изгибы, как у принцессы из баллады. Руки длинные, с тонкими пальцами, украшенными кольцами и браслетами из сверкающих камней — сапфиры, изумруды, рубины, — которые звенят, как колокольчики в сказочном лесу. Ноги — её гордость: длинные, мускулистые от танцев, в черных чулках с швом, ведущих к высоким каблукам, украшенным стразами, переливающимися всеми цветами спектра, от алого до лазурного. Волосы густые, волнистые, каштановые с медными бликами и золотыми искрами, часто собраны в высокую прическу с локонами, падающими на плечи, или распущены для соблазнительного образа, с блеском от лака, чтобы они сияли под прожекторами, как корона из звезд. Она одета в облегающее платье из черного шелка с глубоким декольте, усыпанное стразами, которые искрятся, как драгоценные камни в сокровищнице дракона, с добавлением ярких акцентов — перья в волосах, окрашенные в пурпур и золото, длинные перчатки и шарфы, развевающиеся, как волшебные ленты. Её походка уверенная, с легким покачиванием бедер, а взгляд всегда приковывает внимание, словно приглашая в мир страстей и иллюзий, где каждый цвет оживает, а сказка становится реальностью. Биография: Матильда О'Бойл родилась в 1887 году в маленькой деревушке на западном побережье Ирландии, в семье бедного фермера и швеи, где воздух пропитан солёным ветром и шепотом древних легенд. Её детство — это вихрь рыжих кудрей, как языки пламени в костре, и улыбки, способной растопить ледяные волны Атлантики. С ранних лет бабушкины сказки о феях и волшебных существах зажигали в ней огонь страсти к большему миру. В 1910 году, в возрасте двадцати трёх лет, Матильда покинула Ирландию, переплыв океан на пароходе, полном иммигрантов, чьи мечты пульсировали, как сердцебиение джаза. Нью-Йорк встретил её огнями, сияющими, как мириады звёзд в ночном небе, и обещаниями славы в эпоху, когда воздух вибрировал от ритма чарльстона и аромата запрещённого виски. Прибыв в Манхэттен, Матильда взорвалась на сцене, как фейерверк над Гудзоном. Её танцы — это буря грации, где рыжие кудри кружатся, словно листья в осеннем вихре, а движения горят страстью, способной зажечь зал. К 1920-м годам, в свои тридцать три, она стала королевой кабаре в Гарлеме и на Бродвее, где платья из шёлка и атласа переливались огнём рубинов и изумрудов, а голос её смеха эхом отдавался в сердцах зрителей. Она воплощала Ревущие двадцатые: эпоху, когда женщины, как она, танцевали на краю пропасти, куря сигареты и бросая вызов судьбе, с сердцем, полным огня и тайных желаний. За кулисами этого блеска кипела страсть, горячая, как виски в подпольных барах. Матильда вела бурный роман с неким мистером Х, юристом с глазами, тёмными, как ночь, и руками, сильными, как волны. Он осыпал её подарками — жемчужинами, мерцающими, как слёзы луны, и поцелуями, от которых её кожа горела. Но тень его жены витала, как дым от сигареты, добавляя остроты их встречам в тёмных аллеях. Матильда знала, что эта любовь — как танец на вулкане, полный риска и экстаза. Её подруга Натали Фогельман, с голосом, чистым, как серебряный колокольчик, и мечтами, сияющими, как звёзды, делила с Матильдой ночи в Гринвич-Виллидж, где они шептали секреты под мерцанием свечей и ароматом жасмина. Натали, с её глазами, полными звёздных надежд, смотрела на Матильду как на богиню, но Матильда, с мудростью, выкованной в огне разочарований, предупреждала: "Мечты, милая, — это как джаз в ночи: они кружат голову, но оставляют тебя на рассвете с пустым бокалом. Нью-Йорк — хищник в бархатной перчатке, он дарит славу, но крадёт душу. Ищи не любовь, а силу — ту, что позволит тебе танцевать, даже когда пол под ногами горит". Но Матильда сама не следовала своим словам. Её сердце пылало в объятиях мистера Х, где каждая встреча была бурей страсти: поцелуи, как вспышки молний, и шепот обещаний в полумраке отелей. Он дарил ей не только жемчуг и меха, но и свободу — от рутины, от одиночества иммигрантки. Однако тени сгущались. Планы на игру: Найти мистера Х, обсудить все сплетни планеты с Натали и вскружить голову всем жителям Нью-Йорка.
пробный пост Зак был привлекательным мужчиной, но совершенно не в её вкусе. Точнее, он не соответствовал тому образу Сандры из Нью-Йорка, той, что, предпочитая утончённость, спала с Эриком, который ходил в костюмах-тройках и галстуках ради карьеры и славы. Гордиться этим было невозможно, но такая схема для женщины, стремящейся к успеху, нередко являлась единственным рабочим методом. Но Зак — из другой реальности. Раньше она даже не взглянула бы в его сторону, бегая от простых людей, которые, предпочитая поля и леса, были далёки от городских джунглей. Теперь, живя в сарае и потягивая домашний самогон из бутылки, она видела мужчину напротив в тусклом свете свечи, и он ей нравился. Смелый, сильный, вежливый — однако самогон явно делал своё дело. Зак постоянно обращался к ней «мэм», и её хотелось пробить ему лоб за эту привычку. Они с Заком были примерно одного возраста, и его «мэм» звучало странно, почти оскорбительно, хотя Сандра понимала, что это всего лишь проявление уважения. Зак мог справиться со всем самостоятельно. Когда он забирает у неё тряпку, чтобы оттереть кровь, Сандра просто наблюдает, осознавая, что, вероятно, некоторые шрамы он зашивал сам. Рубцы пестрят на его жилистом теле, и Мортон испытывает такой долгожданный восторг от вида сексуального мужского торса, что просто замирает, уставившись на него. — Скорее, «мэм» пристрелит тебя первой, — бросает Сандра, а затем добавляет с едва заметной легкостью: — А я не шучу, — улыбка на её лицу была словно попытка заигрывания с Заком, но она сама не могла понять, зачем это делает. Зак начинает рассказывать истории о своих шрамах, и Мортон внимательно следит за его мимикой и жестами. В его глазах загорается азарт, и Сандра невольно улыбается, наблюдая, как он рассказывает о своих победах над дикими животными. В следующий момент Зак перехватывает её ладонь и заставляет коснуться его шеи. Подушечки её пальцев начинают вибрировать, дыхание замирает, и она смотрит на Зака, пытаясь сосредоточиться на его словах. Когда он убирает свою руку, то её пальцы ещё пару мгновений касаются гладкой и горячей кожи на его шее, где пульсирует кровь. Этот миг мог бы продлиться вечно, если бы Зак не решился поцеловать её руку. — Не за что, — машинально отвечает Сандра, глядя на свою ладонь, затерянную в его руках. — Не за что, — повторяет она уже более уверенно, с лёгкой улыбкой отдергивая руку на себя. Предложение о еде было воспринято с энтузиазмом, отвлекая её от напряжения. Сандра делает глубокий вздох, убирая за ухо прядь волос: — Вообще-то, мы недавно ужинали, но я бы не отказалась от чего-то сладкого, — проговаривает она, принимая руку Зака, чтобы подняться с места. В её голове всё ещё блуждала мысль, что не стоит брать Райдера с собой — если кто-то увидит, создастся грандиозный скандал, особенно если это будет пьяный отец. Но Зак явно не собирался ждать, открывая дверь и вновь подтверждая свои способности, которые в очередной раз заставили Мортон сожалеть, что она осталась обычным человеком. Как бы ей хотелось обладать силой, позволяющей с расстояния доводить людей до удушья или поджигать их. Первым делом она, конечно, расправилась бы с отцом. — Только тихо, — шепчет она Райдеру, хотя, кажется, это пустая предосторожность, так как он беззвучно и профессионально ступает даже по крыльцу. Со стороны он выглядит комично, словно отправился на специальное задание. Зак останавливается у входа, некоторое время смотря на дверь, и Сандра напряженно замирает, понимая, что он сканирует обстановку. — Да все они, наверняка, спят, — с улыбкой утверждает она, осторожно толкая дверь и входя в дом первой. Она проходит через небольшую комнату и поворачивает налево, попадая на кухню. Мама уже убрала всю посуду на столе, но в воздухе всё ещё витает запах жаркого, которое они ели на ужин. Под ногой предательски скрипит половица, и в следующее мгновение слышен шорох из спальни. — Проклятье, — шепчет Сандра, оборачиваясь к Заку, — Спрячься за дверь и веди себя тихо, — она толкает его за плечо, открывая дверь на полную ширину, тем самым пряча Зака между стеной и дверью. — Мам? — чуть громче произносит Сандра. — Что-то случилось, милая? — тихо семенит мама из спальни, явно испытывая страх первой произнести слово. — Проголодалась, — говорит Сандра в ответ. — Там осталось жаркое и лепёшка, Санни, давай я тебе помогу, — с намерением помочь шагнула мама из кухни, но Мортон преграждает ей путь. — Иди спать, я сама всё найду, не переживай. Мама на пару секунд останавливается, а затем вздыхает и возвращается в спальню. Сандра ждёт несколько мгновений: слышится скрип кровати — значит, мама устроилась на место, и затем идёт на кухню, чтобы набрать в тарелку жаркое и взять лепёшку и кусок пирога. Перед тем, как покинуть кухню, Сандра выглядывает и сигнализирует Заку: — Периметр чист, пошли, — улыбается она, а затем старается как можно быстрее покинуть дом. Возвращение в сарай стало для неё весёлым приключением, словно она пережила крошечный риск. Сандра пересекает порог сарая и ставит тарелку с едой на стол в углу: — Ты ешь, а я пока воду погрею, — она смотрит на Зака, — и больше не называй меня «мэм», ладно? «Мэм» — это моя мать, — улыбается Сандра и снова заправляет за ухо прядь волос. Или это всего лишь лёгкий флирт.
Связь с вами: через Натали