ДЖЕРРИ МОРАН / JERRY MORAN Возраст: 34 Занятость: сержант отдела убийств Место рождения: Бруклин, Нью-Йорк Постоянное место проживания: Нью-Йорк Связи с криминалом: пока работает на еврейскую мафию	domhnall gleeson
ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ Внешность: рост выше среднего, сложен суховато, жилисто; рыжие волосы, краснеет от любых эмоций; два глубоких шрама на груди и правом бедре — следы осколочных ранений (обычно скрыты одеждой). Небольшая хромота: не бросается в глаза, но внимательный человек уловит, что правую ногу он ставит чуть осторожнее. Часто щурится или "улыбается одними глазами". Любит чёрный кофе и дешёвые сигары. Биография: родился в Бруклине в 1886 году — рыжеватый мальчишка ирландских кварталов, один из сотен таких же. Отец работал в доках, часто исчезал на несколько дней и возвращался пьяным. Мать зарабатывала стиркой, держала дом на молитвах и строгих правилах. Джерри рос среди пабов и портовых улиц, где уважали силу и умение держать язык за зубами. В девятнадцать лет он впервые солгал на суде ради соседа-контрабандиста и получил за это деньги, небольшие, но... Этот опыт закрепил мысль, что правда - штука, которую можно выгодно продать, а, главное, всегда найдутся те, кто захочет её купить. Несколько лет он перебивался случайными заработками: грузчиком, сторожем, охранником в баре. Видел, как полицейские сами прикрывают нелегальный бизнес, и решил, что лучше быть в деле, а не сводить концы с концами в ожидании подставы. В 1910 году он поступил в NYPD. Прослыл своим парнем,  простым и исполнительным, но уже тогда он иногда «терял» улики или писал протоколы в пользу знакомых. С вступлением США в Первую мировую его мобилизовали. Во Франции он получил осколочные ранения и несколько месяцев провёл в госпитале. Там познакомился с медсестрой Эми Кэрролл. Осколок доброты и красоты в измученном мире, пропахшем спиртом. Конечно, романа у них не вышло, но вот нежность и внимание к ней не исчезли и позже, когда Джерри встал на ноги и вернулся к обычной жизни. В 1919 году Моран вернулся в Нью-Йорк и вновь надел полицейскую форму. Фронтовой опыт добавил уважения среди коллег, но вместе с ним пришло внимание Николая Ротштейна. Тот вовремя сделал предложение: небольшие услуги, подчищенные показания, скорректированные улики. Для Джерри это казалось удобным компромиссом, и он не нашёл причин отказаться. К тридцати четырём годам он уверенно живёт в двух мирах. Для лейтенанта Уиттакера он остается прилежным детективом, для Ротштейна — полезным человеком в полиции. Сам Моран убеждает себя, что он хороший: сохраняет баланс, обеспечивает порядок, делает то, чего требует жизнь. Планы на игру: сложные моральные выборы как двигатель прогресса, планирую их делать, да почаще
пробный пост Для умирающего он был болтлив. Алек сталкивался с людьми в критическом состоянии и не слишком удивился бреду, который этот парень нес. Но и не отвечал на него, сосредоточенный на более серьезных вещах, например, сохранении этой жизни. Конечно, здесь было недалеко, но и не каждый день посреди Лондона можно встретить человека, подвергшегося подобному нападению. Алек надеялся, что это не произойдёт, по крайней мере, так скоро после переезда. И вот его знаменитое везение. Харди вспомнил про шелест шагов, удаляющихся в темноту, когда мужчина принялся хвататься за свои пустые карманы и вскрикнул про некую флешку так, словно его второй раз ранили. Алек прижал его рукой, чтобы тот не вздумал дергаться и не открывал рану, и шикнул: - Всё это подождёт. Постарайтесь выжить, хорошо? - но яркий всплеск отчаяния, очевидно, был последней вспышкой ускользающего сознания, и никакого внятного ответа не последовало. По крайней мере, сердце незнакомца билось, грудь вздымалась, и он, похоже, не собирался окончательно отдать богу душу. Алек встретил врачей почти безэмоционально, словно передавал не человека, а вещественное доказательство: коротко обозначил место, время, состояние, уточнил, что пульс оставался неровным, дыхание сбивчивым, и что подозрение на ножевое ранение подтверждается. Никакой лишней детали, только сухая, жёсткая речь - всё как всегда. Сон вновь отступил, потерявшись куда-то вместе с усталостью, и он, парадоксальным образом, чувствовал себя лучше, чем вчера днём, когда был выспавшимся, умытым и сытым. Уже в коридоре приёмного отделения Харди составил устный рапорт для дежурного инспектора, столь же короткий. Голос его звучал так, будто он говорил с самим собой — не для того, чтобы убедить, а чтобы зафиксировать, превратить хаос в упорядоченный ряд строк. Над городом в это время уже забрезжил бледный рассвет. Харди собирался задремать прямо там, на кресле, но его - к счастью - растормошили и отправили домой. Теперь уж точно пришлось взять такси. И ещё около четырех часов Алек проспал. В отделении, конечно, уже гудело от этого происшествия. Это вам не повисшие дела десятилетней давности разбирать! Покушение на жизнь, ещё и по горячим следам. Парк, конечно, успели обыскать вдоль и поперек к тому времени, как Харди пришёл в себя. Он выпросил папку с делом и вызвался сам съездить взять показания. Кофе из автомата на первом этаже госпиталя был горьким, но отлично бодрил. Алек чувствовал себя всё лучше и лучше... просто потому, что вокруг снова что-то вертелось и не было похоже на пенсию, пусть даже и уважаемую. Так он и зашёл в палату, предварительно уточнив состояние спасенного им человека и найденную информацию о нем. Не так уж много, и всё - только нейтральное. Очень непритязательная биография для того, кого чуть не закололи ножом прямо на улице. И из всех его вещей взяли только, по-видимому, ту непонятную флешку. Он постучал, но не стал дожидаться ответа, а сразу вошел. В светлом помещении всё пахло хлоркой и пластиком, даже стены дышали стерильностью. Мистер Мур (теперь Харди знал его имя) лежал, приподнятый на подушках, с бледным лицом и глазами, в которых усталость боролась с неугомонной игрой ума. — Ну что ж, вы были правы, — произнёс Харди, ставя пластиковый стакан с кофе на прикроватную тумбу. — Сегодня выглядите лучше. Врач сказал, скоро встанете на ноги. Он сел на стул у кровати, устало склонившись вперёд. — Я думаю, вы догадываетесь, зачем я пришёл. Меня зовут Алек Харди, я нашёл вас вчера и помог, и также я собираюсь выяснить, кто желал вам смерти. Если, конечно, у вас уже нет предположений. Чем быстрее мы начнем и чем больше деталей будем знать, тем больше вероятность, что злоумышленник будет пойман. Что вы помните? Его голос звучал достаточно мягко, чтобы не напоминать допрос, но и достаточно жёстко, чтобы необходимость ответа была очевидна.
Связь с вами: @try_this_one