В декабре погода в Константинополе напоминает погоду в Нью-Йорке. Три дня назад зарядил сильный ливень, и практически не успокаиваясь потоком воды снисходил на мусульманскую землю все это время. Улицы превратились в настоящие реки, экипажи утопали колесами на мостовой, там где не было брусчатки вода размыла дороги до такой степени, что прекратись дождь - они станут непроходимым болотом.
Николаю повезло приехать в город до сезона дождей. Удалось насладиться и по-летнему теплым солнцем, и местными достопримечательностями. Отпуск, который Ротштейн никак не мог себе позволить последние -тцать лет удался. И без того смуглая кожа покрылась равномерным загаром, а сам Нико производил впечатление человека пышущего здоровьем.
Но все хорошее рано или поздно имеет свойство заканчиваться. Ранним утром его разбудил портье и доложил о прибытии кэба, готового доставить гостя на вокзал Секриджи. Неторопливо собравшись и проверив ничего ли не забыто, Николай подхватил пальто и шляпу, в последний раз обвел номер глазами, пока забирали его багаж.
- Надеюсь вы хорошо отдохнули, - осведомился молоденький паренек - еще совсем мальчишка в красной ливрее. 
- Отменно. Даже уезжаю с тяжелым сердцем, - лукавил Ротштейн.
На деле он ненавидел дожди и сырость. Для него было счастьем покинуть Константинополь именно сейчас, в самую мерзкую часть года.
На выходе из отеля Николай рассчитался за номер и оставил щедрые чаевые портье. Сунув свернутую щедрую бумажку в несколько лир мальчишке уже садясь в кэб, Ротштейн водрузил на голову шляпу. Прощай, Константинополь, привет Лондон.
Дорога заняла без малого сорок минут. Не смотря на стихийное бедствие улицы по прежнему были полны народа. Никого, кажется, не смущала вода и грозные раскаты грома, сверкание молний. Все шло стоим чередом. Через несколько часов откроются шумные рынки и торговые районы заполнит гам турецкой речи, то тут, то там будут предлагать купить все самое качественное, вкусное, свежее и по сходной цене.

- Ваш билет, сэр! - потребовал проводник, - И документы, будьте любезны, - тренированная улыбка любезного человека маской отпечаталась на лице мужчины.
На бейдже можно было прочитать имя: "Мортимер Штейн".
Мистер Штейн был не высокого роста мужчина (почти на полторы головы ниже самого Николая) и чтобы обратиться к пассажиру ему пришлось отступить на шаг назад и слегка задрать голову. Коренастый, слегка полноватый, но сбитый с добродушным лицом, какое бывает только у людей не отягощенных никакими тайнами. Николай мог бы поклясться, что под кепи у того знатная лысина, но даже если такая и была, то пышные черные усы уравновешивали это недоразумение, приходящее с возрастом.
Пассажиры прибывали один за другим и уже очень скоро поезд протяжно загудел, готовый отправляться в путь.
Нико разместился в вагоне-ресторане у окна, в ожидании он заказал себе чашку чая, но так и не притронулся к нему. В окно барабанил дождь, размывая образы людей, очертание здания и серую полоску неба.
Громкий пронзительный гудок разрезал тишину и экспресс тронулся с места. Большое путешествие начиналось. Шесть дней ему предстояло находиться в поезде, следующим до Кале. А после еще одно путешествие до Лондона.