ЭЙДЕН "БАРГЕСТ" ФИНЛИ / AIDEN "BARGHEST" FINLEY Возраст: 47, (27 июля, 1873 года), лев Занятость: Капитан (капо) "белой руки" - официально; Частный консультант безопасности - прикрытие. Место рождения: Лисберн, Северная Ирландия Постоянное место проживания: Нью-Йорк, штат Нью-Йорк Связи с криминалом: прямые, теплые и крепкие	Jared Harris (David Robert Jones "The Fringe")
ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ Внешность: харизматичный рыжеволосый ирландец с серо-голубыми глазами... был. После войны на его лице остались уродливые шрамы от химико-термических ожогов, а радужка правого, слепого глаза подчеркнута кровавым ободом. Его некогда глубокий, обволакивающий, сипловатый голос с ядреной смесью родного ирландского и приобретенного нью-йоркского акцента теперь - едва слышное рычание выжженных связок. Рослый, (5.9 футов - 182 см),  широкоплечий, подтянутого телосложения. Помимо лица изуродована правая сторона шеи, рука с плечом, торс и часть бедра. Правая, всегда изломанная бровь, "живет собственной жизнью". Мужчина имеет способность передвигаться удивительно бесшумно и незаметно. Знаменит особой любовью к убийству голыми руками и внушительной физической силой и выносливостью, а его почерк узнается по удушению без перелома кадыка - самому медленному и мучительному методу механической асфиксии. Его одежда - два "я". Финли предпочитает удобные костюмы американского кроя, "Баргест" - мягкие джемперы и свитера. Пользуется острыми, резкими одеколонами с коротким шлейфом, ощутимым только почти у самой кожи. Биография: "В тихом омуте... " - Единственный сын Альберта и Гвиннетт Финли, рожденный еще в Ирландии, но перевезенный в Штаты уже в младенчестве. Отец - строитель-высотник, в последствии так и погибший, мать - прачка, так больше и не вышедшая замуж. За неимением адекватных средств и времени на воспитание сына, родители отдали парня в благотворительную школу-интернат для детей ирландских католиков. Там Эйден открыл для себя спорт и книги по философии и психологии, а также все травматические "прелести" закрытых школ для мальчиков под знаменем креста, хотя любой из его учителей там сказал бы, что это в самом парне словно всегда сидел демон и просто умело ждал возможности вырваться. (И не то чтобы это было неправдой - Эйден переключался из философствующего тихони в сорвавшегося с цепи щенка за долю секунды, а физические наказания выкручивал в свою пользу, выходя героем для ровесников). Ясное дело, что очень скоро улица стала Финли роднее дома. Там еще мальчишкой он принялся тренировать психологические манипуляции на таких же бедных ребятах и прочих отбросах общества и дальше прокачивать тело, наблюдая за атлетами и боксерами тех времен и бесконечно участвуя в стычках молодежных банд, в том числе и расистских столкновениях с итальянцами и цветными. Тогда же он впервые почувствовал, что ему нравится причинять боль, растягивая этот процесс на подольше… "Он… убивает… с энтузиазмом... " - Разумеется, никакой речи о высшем образовании быть не могло. Финли забивал на подработки - его источником дохода были деньги жертв, которые он тратил на книги, спортинвентарь для себя и билеты на боксерские матчи, а мать едва справлялась с собственной жизнью в одиночестве, в итоге скончавшись от туберкулеза. Эйден не жил дома и не заботился о Гвиннетт, обвиняя её в слабохарактерности после смерти отца. Для парня его будущее было совершенно очевидно - нужно идти воевать и строить карьеру на привычном и любимом, вот только до этого был один важный нюанс - он никогда не убивал людей, а теперь ему открылась и эта возможность, да еще и совершенно законно. Именно так в пехоте впервые появляется “wolfhound”. Но не стоит думать, что это просто отбитый наглухо ирландский псих. Хорошо запоминая прочитанный материал и впитывая в себя заветы командиров, Эйден вылепил из своего характера страшное сочетание тонкого тактического и стратегического чутья, вышколенных, дисциплинированных манер и молниеносной ярости. Уличного, драчливого щенка воспитали в расчетливого, техничного сторожевого добермана. Увольнительные Финли переживает тяжело. Страдающий от безделья, он начинает втягиваться в более центрированную жизнь криминального Нью-Йорка и вступает на свой путь к возвышению с головореза в ирландской банде, попутно узнавая о себе самом ещё две вещи: его успокаивает музыка - легкий, плавный smooth jazz и он катастрофически хреновый муж, потому что власть над одной женщиной ему быстро надоедает. А потом началась война... настоящая война, куда Эдена закинули уже опытным боевым офицером. Но до сей поры никто не знал, что эта война будет не похожа на другие. Больше не будет благородства, больше не будет правил, а насилие перейдет все ранее представляемые границы.    "У смерти есть лицо.... вернее, то, что от него осталось... " - Однако Финли будет ненавидеть эти годы настолько, что вернет все свои медали командованию и сожжет парадный мундир в мусорном баке. Ненавидеть, потому что проиграл. Не дошел до конца. В 1916-ом году из-за серьезной ошибки разведки, подразделение лейтенант-полковника попадет под массированную атаку с применением горючего и ядовитого газа. Почти все погибнут, другие получат тяжелые ранения, не сопоставимые с возвращением на фронт - среди них Эйден, успевший выбраться и вытащить еще одного, но обгоревший настолько, что ему еще три года пришлось ходить в бинтах, почти потерявший голос и ослепший на правый глаз. Этот его образ настолько сильно врежется в умы ирландских банд, что когда ветерана пригласили “содействовать” Белой руке в качестве бывалого убийцы и наставника, его прозвище окончательно мутировало из существующей породы собаки в мистического вестника смерти - Баргеста. "Просто делай то, что умеешь лучше всего…” - На гражданке, в то время, когда отдел внутренней разведки бюро крепко взял всю мафию - независимо от национальности - за яйца, недостаточно было просто убирать неугодных белой руке лиц и держать в страхе полицейских, напоминая своими изощренными убийствами и почти ритуальными посланиями в виде полуживых жертв и некоторым полевым агентам о том, что лучше не пытаться вести охоту на охотника. Так что лояльные покровители среди партийных деятелей организуют Финли удобное прикрытие, достойное героя войны - Эйден тренирует телохранителей и консультирует по вопросам безопасности всех, кому эта услуга оказывается по карману и нужде. ”И у монстров есть слабости…” - Несмотря на репутацию мистического зверя, Финли - такой же человек, как все, и одной из его самых главных слабостей является кокаин, а если точнее - медицинские анестетики на его основе, которые уже признаны наркотиком, но все еще никак не выйдут из обихода. А суть в том, что без них, (или ему уже так кажется), Эйден почти регулярно сталкивается с необходимостью терпеть Адскую боль под кожей в поврежденных участках тела, будто все еще продолжает медленно гореть. Еще немного по-прежнему успокаивает музыка, но это уже больше касается моментов особой раздражительности, чередующихся с настроением несколько иронично-саркастичного спокойствия. Планы на игру: Я не знаю, что у него на уме, извините xD
пробный пост Они не торопятся. Он тоже. Баргест понимает, как мыслят солдаты - им нужно дать жертве расслабиться, пустить усталость в своё тело, дезориентироваться в мыслях о рутине, что настигает её после работы в обычной жизни, а уже потом нападать, используя себе на пользу и состояние человека и его опустевшее окружение. Потому они ждут, удачно сливаясь с толпой. И он тоже ждёт, но не следует за ними через служебные помещения - это слишком заметно при пересменках персонала и в целом в подобных "декорациях", где нельзя недооценивать наблюдательность обслуги. Они боятся и не вмешиваются, да, однако видят и запоминают всё - это прекрасная особенность бедных слоёв населения и тех, кто вышел из них сам, пусть и поднявшись. Эйден и так знает, где псы настигнут певицу - за клубом было просто идеальное место для подобных напряжённых "разговоров", а у самого мужчины было достаточно времени, чтобы обойти здание, покинув его через главный вход под видом обыкновенного гостя, каким и вошёл. Подобные запугивания неугодных - счёт на секунды, однако не мгновенное убийство. Будет разговор. Будет психологическое давление. Возможно, с применением оружия. Достаточно времени, чтобы парни увлеклись, повышая свою самооценку за счёт хрупкой и беззащитной, загнанной в угол женщины, а Финли настиг их, не подвергнув певицу риску. Ротштейн и Багси... - Сигел, - добавляет Баргест для себя мысленно, стиснув челюсти. Жидовские отродья. Игорный барон, ведущий свою сольную игру, и подлиза макаронников, чье имя увековечилось в истории криминального мира Нью-Йорка помощью семье Дженовезе взойти на трон Манхеттена. Бедная девочка не просто попала в капкан, если пытается усидеть сразу на четырёх коленках этих омерзительных тварей, во имя кастрации безграничной власти которых и существовала ирландская "Белая рука", как антагонист, стремящийся оставить место в изъеденном червяками массовых эмиграций Большом Яблоке и другим народам, потому что уже сейчас, куда не посмотри - евреи и итальянцы. Бесит. Цветные и чако, (мексиканцы), и то ребята поприятнее - они хотя бы понимают других, всё сильнее вытесняемых на обочину жизни. И как после этого, спрашивается, не быть расистом? А Натали подписала себе смертный приговор. Может быть не сейчас и не через неделю, но год-полтора, когда чьё-либо терпение закончится, а молодая женщина устанет от постоянной необходимости просчитывать всё на несколько шагов вперёд и контролировать. "Цветок"... она залезла в постель к Бену? Пожалуй, ещё одно отягчающее обстоятельство. О кобелиной натуре этого жида ходили легенды, но своих девок он ни с кем не делил. Какое странное сочетание достаточного ума, чтобы играть в игры с мафией, но такой кроткой наивности, чтобы играть в игры с мужчинами. Хотя... Финли не мог не отметить себе, что ему понравилась защитная дерзость Натали. Этот гордо вздёрнутый подбородок ей очень шёл. Глаза заискрились так, что, казалось, не нужно было света софитов - одной луны достаточно, чтобы эти драгоценные сапфиры засверкали яркими огнями.  Как только можно было лезть на неё с ножами и втроём? Угрозу передать можно было не менее доходчиво, но гораздо более изящно. И хотя бы по-мужски. Но где достоинство у тех, кто не видел войны? Вырасти на улице и попасть под опеку мафии не достаточно, чтобы кое что узнать о ценностях жизни и некоторых её обладателей. Нет. Эйден не говорил, как святой. Он говорил, как тот, кто сам делал ровно то, что имеет ввиду. Там, в поехавшей Европе, в разгар кровопролитного безумия не зайдёшь в бордель спустить напряжение за несколько долларовых бумажек. Пока союзные силы воевали с кайзером и его подпевалами руками мужчин, страдали больше всего женщины с обеих сторон, вынужденные терпеть насилие голодных солдат и офицеров. А теперь ему было мерзко даже думать об этом, но, увы, такие грехи не замолишь и до самой смерти каждое воскресение посещая церковь. Баргест откладывает пиджак на перилла крыльца служебного выхода и подходит к компании так близко и так тихо, будто на его ногах не было ботинок на деревянной подошве, которые должны были выдавать его присутствие, стуча по асфальту, а сам он был низкий и дрыщавый. Вырастает за спиной курящего, практически сливаясь с его же силуэтом - они были одинаковы и в плечах, если не считать пальто последнего, и по уровню затылков. Хруст шейных позвонков коротким эхо разносится по переулку и утопает в ночи. Чужое тело падает под ноги певицы безжизненной куклой, норовя по инерции навалиться на неё. Второму повезло не меньше. Он успевает схватить из наплечной кобуры пистолет из-под полов пальто и пиджака, но выстрела не последовало - выкидной нож лидера, перехваченный Финли из пальцев трупа, прежде чем тот упал, входит по рукоять в подбородок, у самой шеи, и ей-богу, если бы лезвие было длиннее и шире, оно вышло бы через теменную кость, а сейчас лишь упёрлось в неё. Брызнувшая изо рта и входного отверстия кровь залила Эйдену руку и тот отпустил, отправляя ещё одного бедолагу в свободное падение под ноги Натали. Рыжий мальчишка, кажется, оторопевший на эти несколько секунд, рванул было бежать, но Баргест остановил его, дёрнув за шиворот пальто на себя. С ним у него планировался особый разговор. Развернув мальчишку лицом к себе, ирландец впечатывает его спиной в стену, а его окровавленная правая ладонь длинными, сильными пальцами заключает горло над кадыком в стальные тиски. Глаза бедолаги в панике выкатились из орбит - он узнал того, кто смотрел на него в упор, наслаждаясь тем, как под ладонью чужое горло панически пытается продышаться, а руки пацана интуитивно вцепились в его предплечье, вместо того, чтобы попытаться бить по корпусу или достать свой пистолет, сделав выстрел, который бы всё решил, но таков инстинкт выживания - рациональное мышление тут не работает. Мальчишка пытался избавиться от руки у себя на шее. Бесполезно. И осознание этого стремительно ужасом вырисовывалось в чужом взгляде. А Эйден продолжал держать, скаля изуродованное лицо в мерзкой, победоносной ухмылке. На контрасте с жертвой он дышал ровно и глубоко, хотя иногда воздух, проходящий через его связки, вырывался каким-то болезненным, хриплым присвистом.  А потом он начал считать... тихим, исковерканным лаем вместо голоса. - 10, 9, 8, 7... - руки мальчишки обмякли по швам, - 6, 5... - Эйден размыкает пальцы и чужое тело сползает по стене на землю, с секунду будто бы не двигаясь, а затем резко вздрогнув, почти в конвульсиях стараясь вернуть организму утраченный кислород. Финли порывистым движением подтягивает брюки на коленях и садится перед ним на корточки. - Когда бы я дошёл до единицы - ты был бы уже мёртв. - Эйден презрительно усмехается, вдохнув резкий запах аммиака - бедняга наделал в штаны. - Но ты мне нужен, чтобы передать послание. - Баргест болезненно морщится то ли от того, как тяжело давалась ему необходимость долго говорить, то ли от случайно замеченной собственной оплошности - на правом колене на брюках остался кровавый след - он забыл, что испачкался о труп. - Скажи своему боссу, что Натали Фогельман - не его бизнес и никогда им не будет.
Связь с вами: тг - @duhostrannik