Плавающие блоки в шапке

Приглашаем поклонников не слишком альтернативной истории с элементами криминального детектива! Криминал, политика, вечеринки, загадочные убийства.

ЖДЕМ В ИГРУ:

псевдоистория / антуражка / эпизодическая система / 18+

    1920. НА ЗАРЕ СУХОГО ЗАКОНА

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » 1920. НА ЗАРЕ СУХОГО ЗАКОНА » Архив эпизодов » [X] Lips that charm


    [X] Lips that charm

    Сообщений 1 страница 13 из 13

    1

    [html]<!-- ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ -->
    <div class="episode-body">
      <div class="episode-name">Lips that charm</div>
      <div class="episode-content">
        <div class="episode-info">
          <div class="episode-info-item"><a href="https://1920.rusff.me/profile.php?id=5">Nikolaus Rothstein</a>,
    <a href="https://1920.rusff.me/profile.php?id=82">
    Nataly Fogelman</a>
    </div>
          <div class="episode-info-item">"The Blind Pig" Macdougal Street, Harlem,
    Manhattan, New York City
    </div>
          <div class="episode-info-item">june 1919</div>
        </div>

        <!-- ЛЮБОЕ КОЛИЧЕСТВО ИЗОБРАЖЕНИЙ, МОЖНО ДОБАВЛЯТЬ ИЛИ УБИРАТЬ. ПО УМОЛЧАНИЮ ШИРИНА И ВЫСОТА ИЗОБРАЖЕНИЙ - 90*90 У КАЖДОГО. НАСТРОЙКИ ПРАВЯТСЯ В СТИЛЯХ: .episode-img img  -->
        <ul class="episode-pictures">
          <li class="episode-img"><img src="https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/82/281405.gif"></li>
          <li class="episode-img"><img src="https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/82/331696.gif"></li>
          <li class="episode-img"><img src="https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/82/600885.jpg"></li>
          <li class="episode-img"><img src="https://upforme.ru/uploads/0019/49/95/82/771890.gif"></li>
        </ul>

        <!-- БЛОК ОПИСАНИЯ ЭПИЗОДА  -->
        <div class="episode-description-container">
          <div class="description-line">Описание эпизода</div>
          <div class="episode-description"> Возле горящей свечи всегда увиваются мошки и букашки,
    но разве в этом виновата свеча?

    Получив приглашение для делового разговора с приятелем, Николай становится свидетелем репетиции новой вокалистки. И, судя по блестящим глазкам приятеля - хвастовство новой жемчужиной его сцены - вполне входило в планы, если даже не являлось основной целью приглашения.

    Акт первый. Знакомство.
          </div>
        </div>
      </div>
    </div>[/html]

    Отредактировано Nataly Fogelman (2025-06-03 15:56:20)

    +1

    2

    Николай неторопливо вошёл в прохладный зал клуба, ощущая лёгкое облегчение от спасительной прохлады после удушливой жары улицы. Его взгляд привычно скользнул по интерьеру: приглушённый свет, мягкий блеск полированного дерева, блестящие бокалы за барной стойкой. Но внимание Николая быстро переключилось на Джо Яффе.

    — Николай, рад тебя видеть, — улыбнулся приятель, протягивая руку для приветствия.

    — Взаимно, Джо, — коротко ответил Николай, пожав его руку с привычной сдержанностью. — Что хотел обсудить? По-телефону напустил интриги.

    Яффе жестом пригласил Николая следовать за ним к небольшому столику рядом со сценой. В этот момент певица уже стояла под светом прожектора — высокая, гибкая, в платье которое несомненной ей шло. Голос её мягко лился над залом, заполняя его, проникая в редкий персонал, который готовил зал к вечернему аншлагу. Николай перевёл взгляд на сцену, выжидающе молча, но взгляд Джо выдал всё: это представление явно входило в сценарий сегодняшней встречи.

    — Моя новая певчая пташка - Наташа, — сказал Джо, не скрывая гордости. — Только подписали с ней контракт.

    Николай кивнул, не давая эмоциям отразиться на лице. Он привык к тому, что многие деловые встречи сопровождались ненавязчивыми демонстрациями. То коллекции картин, то винтажные бутылки, теперь — певица. И, надо признать, весьма достойная.

    — Хороший голос, — равнодушно сказал Ротштейн, не отрывая взгляда от сцены. — Ставлю двадцатку на то, что к концу сезона твоих клиентов прибавится.

    — На это и рассчитываю, — усмехнулся Джо, а потом наклонился чуть ближе. — Но перейдём к делу, ради которого я тебя и звал. Речь о договоре аренды.

    Николай медленно перевёл взгляд на собеседника.

    — У тебя ещё полгода по старым условиям.

    — Да, но ты ведь знаешь — у меня планы на расширение. Кухню хочу переделать, кабинку звукозаписи оборудовать. Надо, чтобы ты утвердил изменения. А там, глядишь, и сам контракт пересмотрим — в твою пользу, конечно.

    Ротштейн слушал внимательно, не перебивая. Слушая - достал из нагрудного кармана портсигар и серебряную зажигалку, вынул сигарету, закурил. Он ценил инициативность, но ещё больше — расчётливость. Джо знал, как преподнести просьбу так, чтобы та выглядела как услуга самому Николаю. Это и импонировало и бесило одновременно.

    — Я посмотрю смету и проект. И, если всё чисто — не вижу причин препятствовать. Только учти: любая перепланировка — за твой счёт. И аренда поднимется, как только бумаги будут подписаны.

    — Разумеется. Я не прошу благотворительности, — быстро ответил Джо и сделал глоток виски, которое им тут же поднесли с бара. — Просто не люблю делать все за спиной. Ты же меня знаешь, - Яффе довольно улыбался, распушил перья, словно павлин.

    — Тогда не устраивай мне сюрпризы и все будет нормально, — холодно отозвался Николай и снова бросил взгляд на сцену.

    В голосе певчей пташки появились новые оттенки, она пела — тонко, сдержанно, почти интимно. Джо вновь смотрел на Николая, но тот не проявлял ни раздражения, ни восторга. Он просто слушал.

    — Талантливая, — спустя паузу сказал он. — Надеюсь, ты мне её показываешь не затем, чтобы заплатить ею взамен должка по аренде?

    Яффе рассмеялся, искренне.

    — Что ты, Николай. Я знаю, ты не из тех, кому можно заплатить впечатлениями. Деньги у меня с собой, - хитрый еврей хлопнул несколько раз по пиджаку в области сердца - в нагрудном кармане скрывалась пачка наличности.

    Они выпили, молча, каждый в своих мыслях. Николай уже знал, как построит новый договор, и сколько точно сдерёт с Джо за эти изменения. Никаких сюрпризов, только чёткая игра по правилам.

    +1

    3

    Прежде, чем согласиться на работу в популярном заведении на Манхэттене, Натали затребовала письменный договор. За тонкости шоу-бизнеса в жизни новоиспечённой звёзды отвечала девица из кабаре, которая снимала соседнюю комнатушку в доме на Брайтон-Бич. Тильда несколько лет крутила роман с каким-то адвокатом и постоянно щебетала Натали о том, как важны бумажные соглашения. Фогельман в этом ничего не смыслила, но рыжая любовница юриста внимательно читала принесённый договор, что-то решительно в нем черкала и наконец вернула с пометками. Велев соседке не соглашаться на обычные условия, Тильда с широкой улыбкой желтоватых зубов пожелала удачи и упорхнула к себе.

    Для первого вечера в новом месте Натали выбрала голубое платье из тонкого шёлка - тоже подарок от соседки. Правда пришлось ушить похабный разрез подола, который открывал непозволительно много бедра. Для такой жары как стояла этим летом в Нью-Йорке, шёлк подходил как нельзя лучше.

    Нат долго измеряла сцену шагами, переставляла стойку микрофона из стороны в сторону, в поисках лучшей акустики. Все это вызвало явное недовольство подчинённых мистера Яффе, но они вынуждено молчали и выполняли просьбы новенькой певички. С музыкантами пришлось ещё сложнее. Репертуара которым владела Фогельман они не знали и пришлось подгонять уже приевшийся список композиций под её особенности голоса и исполнения.

    К концу второй композиции Нат уже чувствует небольшую усталость, но успокаивает себя тем, что до вечера они точно смогут отточить все до приемлемого уровня. Хозяин заведения явно кого-то ждёт, то суетится у ближайшего к сцене столика, то расхаживает вдоль барной стойки.
    Наконец гость появляется в зале, аккурат к началу третьей песни, которая вызывает у Натали новую волну раздражения.

    Пианист никак не может уловить тональность и от того постоянно заглушает тягучие вибрато Фогельман. Она хмурится, но продолжает работать, надеясь, что музыканты сделают вывод из ошибок. Всё тщетно.
    Внимание Натали привлекает гость хозяина, а ещё их разговор. Разумеется Яффе не упустил возможности похвастать новой вокалисткой, пусть и не уточнил что его контракт далеко не единственный. Равнодушный тон гостя мог бы задеть юную певицу, если бы не его внимательный взгляд.

    Натали делает крохотный шажок, что бы луч прожектора выгодно осветил её словно музейный экспонат. Тональность чуть меняется и музыканты наконец поспевают за её голосом. Девушка на мгновение встречается взглядом с мужчиной за столиком и опускает ресницы. Потом вновь смотрит и вновь отводит взгляд. Названный Николаем не выражает особенных эмоции не к сцене, не к её пению, но раз за разом возвращает взгляд к вокалистке. Натали это ценит куда больше, чем восторженные придыхания. Она точно знает цену этому взгляду.

    Мелодия фортепьяно обрывается, но голос девушки ещё звучит, растягивая последнюю ноту, наполняя ей тишину зала. Умолкнув Натали поворачивается к музыкантам и качает головой.

    — Мистер Ли, - она обращается к пианисту, - повторяю, не стоит заглушать меня на втором куплете, Вам лучше понизить тон и позволить мне задать следующий такт.
    Хмурый пожилой азиат кивает, но едва певица отворачивается, бросает ей в спину взгляд полный гнева и презрения. Мол, кто ты такая что бы мне указывать, я пол жизни за инструментом.

    Фогельман, к счастью, взгляда не замечает, пока объясняет что-то саксофонисту. Объемная нотная тетрадь в её руках выглядит, словно древний магический фолиант. Нат бегло листает её, шелестя страницами и выбирает следующую композицию.

    Отредактировано Nataly Fogelman (2025-07-25 17:13:59)

    +1

    4

    Николай выдохнул тонкую струйку дыма и поставил бокал обратно на стол. Смех Джо, вызванный его шуткой, был искренним, но для Ротштейна это был лишь еще один звук в общем шуме заведения — предсказуемый и малозначимый. Он уже просчитал и принял к сведению и этот смех, и пачку наличных в кармане Джо, и его павлинью гордость за новую певицу.

    Взгляд вернулся к сцене. Музыка смолкла, и в наступившей тишине голос девушки, отчитывающей пианиста, прозвучал неожиданно твердо и властно. Николай уловил каждое слово. Она не капризничала, не жаловалась — она давала профессиональные, четкие инструкции. «Понизить тон», «позволить задать следующий такт». Это была не просто прихоть артистки, а требование дирижера, знающего, как должна звучать вся партитура.

    Ротштейн заметил, как напряглись плечи пожилого азиата за роялем, как мелькнуло в его взгляде, брошенном в спину певице, уязвленное самолюбие. Этот мелкий конфликт был неизбежен. Власть, даже такая крошечная, на маленькой сцене прокуренного клуба, всегда вызывает сопротивление. Особенно когда мужчиной помыкает женщина. Но она, казалось, не обращала на это внимание, полностью поглощенная своей нотной тетрадью.

    «Наташа», — мысленно повторил он имя, которое назвал Джо. Она вела себя не как «певчая пташка», а как профессионал. Этот подход Николай понимал и уважал куда больше, чем томные взгляды и шелковые платья. В ее требовательности к музыкантам он видел отражение собственных принципов: каждая деталь имеет значение, компромисс — это замаскированное поражение.

    — Когда ты готов будешь показать план? — спросил Николай, словно продолжая внутренний диалог, — Не забудь включить туда предполагаемые прибыли, чтобы понимать стоит ли вообще затевать эту переделку. Будет сложно доказать, что перепланировка оправдана. А на "доказательства" потребуется довольно много потратить.

    Джо чуть откинулся назад, сцепив пальцы на груди, не теряя своего фирменного, слегка хитроватого выражения лица, постоянно ищущего какую-нибудь выгоду.

    — Я тебе не только рентабельность покажу, но и очередь желающих нарисую. Тут по вечерам будет аншлаг. Ты же знаешь — в Харлем сейчас тянутся даже с Ист-Сайда. Белые джентльмены и их дамочки хотят «чего-то настоящего», - Джо кивнул в сторону сцены.

    — Пока ты мне продаёшь девицу, — сухо заметил Ротштейн, — а я всё ещё жду цифры. Кухня, студия, два помещения, изменения в вентиляции и все остальное. Покажешь чертёж — я скажу, сколько тебе это будет стоить.

    Джо выдержал паузу, затем посмотрел в сторону сцены, поднял руку вверх и щёлкнул пальцами.

    - Мисс Фогельман, прошу подойдите, - крикнул он в сторону сцены. — Позволишь? — Спросил Яффе уже Ротштейна и  кивнул в сторону приближающейся певицы. — Всё же, думаю, тебе стоит познакомиться. Личное впечатление тоже валюта.

    Николай не ответил, лишь убрал сигарету в пепельницу. Он не любил, когда ему что-то подносили, словно блюдо к столу. Но отказываться тоже не стал. Его интерес был пробуждён не песней — а тем, как эта женщина держала сцену и зал.

    — Николай Ротштейн, — представил её Джо. — Натали Фогельман, звезда «Пиг», как я надеюсь.

    Ротштейн поднялся и кивнул, потом тут опустился на свой стул и показал взглядом на место напротив:

    — Вы хорошо поёте, мисс Фогельман.

    +1

    5

    Голос Яффе прервал её на полуслове и Фогельман нахмурилась. Прежде, чем обернутся к хозяину клуба, она разворачивает нотную тетрадь к саксофонисту и заканчивает объяснение о замене одних нот на другие.
    В высшей степени нахальство, но вокалистке до зубного скрежета невыносимо осознавать то, что её только что свистнули словно собаку. Поэтому она спокойно отвечает на уточняющие вопросы музыканта и вручает ему тетрадь с пометками, после чего извиняется и разворачивается в зал.

    Каблуки её туфель выстукивают чёткий ровный шаг, неторопливый, словно щелчки метронома. Она неспешно спускается со сцены и останавливается перед столиком Джо Яффе. Когда он представляет её гостю, Натали присаживается в лёгком книксене, прежде чем занять предложенное место.

    — Хорошо поют прачки за работой, - с острой улыбкой парирует вокалистка, - но о них не упоминает передовица Дэйли Миррор, не так ли?

    Не сказать, что Фогельман слишком уж гордилась попаданием на страницы газет, ведь бульварные писаки как следует перетряхнули ее грязное бельё. И все же недавняя статья в Дэйли Миррор с её фотографией была действительно отличной и принесла ей ещё больше популярности и повышения гонораров. Да и фото вышло замечательным, Нат даже прикрепила его над рабочим столом в квартире на Брайтон-Бич.

    Яффе адресовал ей взгляд то ли испуганный, то ли восхищённый. Но Натали даже не удостоила его вниманием, её целиком захватил гость клуба. Получив возможность поближе познакомиться, она сейчас оглядывала джентльмена столь внимательно, что ей могли бы позавидовать лучшие детективы страны. Казалось ничто не укроется от пристального взгляда ярких голубых глаз.

    Фогельман безошибочно определяет статус гостя Яффе, да и фамилию она уже слышала. Один мелкий шулер, с которым она познакомилась чуть ли не в первый визит в скромный спикизи, рассказывал ей об успешном казино принадлежащему некоему Ротштейну. Вряд-ли это могло быть простым совпадением, да и тема беседы, обрывки которой Нат удалось уловить, убеждали её в верности выводов. Перед ней тот самый инвестор и хозяин именитых игорных заведений на Манхеттене.

    — Прошу простить мне мою дерзость, мар Ротштейн, - она опускает ресницы и чуть виновато улыбается, - я трепетно отношусь к своему искусству.

    В её словах нет излишнего хвастовства, только сухие факты. Она ясно даёт понять разницу между ширпотребом и уникальностью её таланта. Фогельман быстро почувствовала себя комфортно в обществе теневых сил города. Мама была бы в ужасе, но она до сих пор почти не говорит по-английски, так что вряд-ли поняла бы витиеватые пассажи этой беседы.

    Тем временем музыканты на сцене в пол тона начинают репетировать композицию, которую указала вокалистка. Это особенная для неё песня и Натали надеется, что хоть она то попадет в сегодняшний вечер. Раз уж музыканты Яффе упёрлись рогом в пошлый репертуар, который звучит буквально из каждого клуба на Манхэттене.

    — Могу ли я чем-то помочь Вам, господа, - только теперь Фогельман удостаивает вопросительным взглядом Джо, - и, смею ли надеяться, что Вы заглянете на сегодняшнее выступление, мар Ротштейн?

    Отредактировано Nataly Fogelman (2025-07-28 16:41:43)

    +1

    6

    — Я подумаю над вашим предложением, мисс Фогельман, — ответил Николай, едва заметно изогнув уголок рта.

    Дерзость девушки не раздражала, а скорее забавляла его. Она не была похожа на тех «певчих пташек», что порхали по сценам Нью-Йорка, и не пыталась угодить, играя роль очаровательной пустышки. Её острый язык и уверенность в себе, пожалуй, были куда интереснее, чем даже её голос.

    Он вновь взглянул на Джо, который, казалось, немного съежился под этим напором, но быстро взял себя в руки.

    — Вы же понимаете, — продолжил Николай, обращаясь к Натали, — что мир шоу-бизнеса полон сюрпризов. Сегодня ты на передовице а завтра уже в истории. Особенно в нашем городе.

    Это было не столько предупреждение, сколько проверка. Ротштейн хотел увидеть, как она отреагирует на откровенный вызов. Он привык иметь дело с людьми, которые быстро раскрывали свои карты. А эта девушка, кажется, была из тех, кто умел держать удар. В ней не было той наивной веры в бесконечный успех, которая часто губит молодых талантов. Натали уже знала цену своей известности, и это было ценным качеством.

    — Что ж, Джо, — Ротштейн вновь обратился к хозяину заведения, — надеюсь, твой «аншлаг» будет соответствовать моим ожиданиям. Жду твои расчеты. Чем быстрее, тем лучше.

    Николай поднялся из-за столика, и Джо тут же подорвался следом.

    — Я прикажу приготовить лучший стол, — засуетился Яффе. — И подать твой любимый виски.

    Николай лишь коротко кивнул. Он знал, что Джо постарается выслужиться. Но сейчас его мысли были заняты другим. Натали Фогельман.

    ***

    Вечер в «The Blind Pig» наступил быстро, принеся с собой не только спасительную прохладу, но и привычный гул голосов, смешанных с ароматами сигарет и пролитым на пол виски (расточительно, учитывая начало года).

    Николай, несмотря на свои деловые планы, обнаружил себя за столиком, который, без сомнения, был и правда лучшим в заведении. Джо Яффе, суетливый и довольный, лично проследил, чтобы виски было подано вовремя, а сигареты  лежали под рукой. Ротштейн откинулся на спинку мягкого дивана, наблюдая за тем, как зал постепенно заполняется. Белые джентльмены и их дамочки, как и предсказывал Джо, действительно стекались в Гарлем за «чем-то настоящим».

    Его интерес к Натали Фогельман был не праздным любопытством. Он видел в ней не просто певицу, а нечто большее – силу, которая могла принести Джо не только прибыль, но и проблемы. Её дерзость, профессионализм и способность держать удар – всё это говорило о характере, который Николай ценил. Он привык иметь дело с людьми, которые знали себе цену, и Фогельман, несомненно, была такой.

    Когда на сцену вышла Наташа, зал замер. Платье, которое она выбрала для выступления, струилось по фигуре, а свет прожекторов выхватывал каждую деталь. Она начала петь – и голос её заполнил пространство, обволакивая каждого слушателя. Николай, как и утром, не проявлял внешних эмоций, но внутри он отмечал каждую интонацию, каждое движение. Она не просто пела, она проживала каждую ноту.

    Он заметил еще днем, как девушка взаимодействовала с музыкантами. Никакой снисходительности, только четкие указания, которые они, казалось, теперь выполняли с большей готовностью. Мистер Ли, пожилой пианист, хотя и сохранял хмурый вид, но все же старался.

    В какой-то момент, во время одной из композиций, их взгляды встретились.

    Зал аплодировал, когда она закончила. Николай, в отличие от других, не выражал бурного восторга, но его взгляд говорил сам за себя.

    +1

    7

    Натали принимает вызов брошенный Николаем с улыбкой которая явно даёт понять, что она оценила выпад. Она как никто другой осознает какой коварной может быть судьба, но не собирается пасовать перед трудностями. В конце концов она смогла выбраться из нищеты эмигрантского квартала своими силами, своим голосом и талантом.

    Когда за Ротштейном закрывается дверь, на лице Фогельман не остаётся и следа былой учтивости. Она дожидается возвращения Яффе к сцене и бросает на него холодный яростный взгляд.

    — Вынуждена напомнить Вам, мистер Яффе, что я не Ваша прислуга, - в хорошо поставленном голосе звенит сталь, - и Вы не имеете права обращаться со мной подобным образом.

    Улыбка сползает с лица Джо, когда он понимает, что она не шутит, а действительно возмущена. Он протягивает к ней руки, но Натали делает проворный шаг назад.
    — Я не имел ввиду ничего такого, - лепечет он, но девушка одергивает его движением руки.

    — Впредь имейте ввиду, - её брови чуть изгибаются, - ещё один подобный выпад и я немедленно разрываю наш договор, мистер Яффе.

    Он ещё что-то бормочет, кажется извинения, но Фогельман уже не слушает. Она возвращается на сцену и вновь берет в руки нотную тетрадь. До вечера осталось не так много времени, а силы ей сегодня понадобятся, потому не стоит тратить их на бессмысленную болтовню.

    ***
    — Я всё понимаю, мисс Фогельман, но мне необходимо чтобы Вы внесли оплату вперёд, - старуха теребит в дрожащих руках связку ключей, - лучше б Вам поторопиться и принести деньги к завтрашнему утру или завтра освободить жильё.
    Натали устало опустилась прямо на пол в узком коридоре, слушая шаркающие шаги удаляющейся прочь хозяйки квартиры. Проклятая старуха все же читает газеты и теперь мало того что взвинтила цену на аренду, так ещё и требует денег вперёд. Чертова ведьма.

    Дверь квартиры напротив тихо скрипнула и на площадке показалась логматая рыжая макушка Тильды. Танцовщица опасливо глянула на лестницу вслед хозяйке и перебежкой на цыпочках бросилась к Натали. Присела рядом в бесстыдно короткой ночной сорочке и сочувственно заглянула в глаза соседки.

    — Жаба требует золота, - поинтересовалась Тильда слышавшая разговор до последнего слова, - что будешь делать?
    Фогельман смотрит в лицо соседки по которому размазаны остатки дешёвой туши и вдруг чувствует как щипает в носу. Слёзы сами собой срываются с ресниц и Наташа прячет лицо в ладонях. Ей до боли жалко себя, одиноко и холодно. Она как никогда остро осознаёт, что по сути совершенно одинока и даже не может попросить у кого-то помощи.

    Тильда подсаживается ближе и обнимает девушку за плечи, утешая и поглаживая. А упрямые слёзы так и льются из глаз, словно им конца и края не будет.

    — Тише, крошка, - бормочет рыжая танцовщица убирая руки от лица Фогельман, - все будет хорошо. Тебе просто нужно попросить аванс по договору, что мы с тобой на днях делали. А лучше всего - найди себе богатого мужчину, Нат!

    Наташа не сдерживает подвывающий вздох, выпуская с ним вместе всю обиду и боль. После чего утирает слёзы и упрямо поднимается с пола. Дыхание ещё не восстановилось, но хоть истерика закончилась. Фогельман благодарит Тильду и мягко выставляет её за дверь.
    Нужно собираться в клуб, времени осталось совсем немного.

    ***
    Золотая вышивка на платье играла сотнями тысяч бликов в свете проекторов и софитов.
    Голос юной вокалистки разливался по залу клуба подобно прохладной морской пене. Гости благоговейно взирали на сцену, жадно внимали каждому слову, каждой ноте.
    Натали пела так, что некоторые леди и джентльмены зябко поводили плечами, ощущая мурашки на своей коже.

    Взгляд Николая Ротштейна Натали ловит только на третьей композиции. Их глаза встречаются так резко, что кажется вот-вот раздастся звон металла. Фогельман заканчивает песню не разрывая зрительного контакта, словно каждое слово посвящено этому мужчине на диване для особых гостей.

    Музыканты, натренированные утренней репетицией, играли слаженно. Старик Ли хоть и хмурился, но больше не заглушал певицу слишком громкой нотой. Фогельман осталась в целом довольна первой работой с новой командой. Почувствовав сухость в горле она приняла решение сделать паузу. Саксофонист заверил её что готов заполнить тишину на время её отдыха, а пианист лишь хмуро кивнул.

    В гримёрной Натали осушила три подряд стакана воды и опустилась на стул перед зеркалом. Идеальный макияж не оставил ни одного следа недавних слёз, даже припухлость век удалось снять при помощи холодной ложки. Певица поправляет и без того идеальную прическу и наполняет ещё один стакан водой из графина.

    В дверь гримёрной коротко стучат.

    Отредактировано Nataly Fogelman (2025-07-29 13:16:33)

    +1

    8

    Николай Ротштейн не двигался, пока саксофон не заполнил тишину, оставленную ее голосом. Он сделал последний, медленный глоток виски, но его вкус уже не имел значения. Решение было принято в тот самый момент, когда их взгляды столкнулись поверх голов рукоплещущей толпы. Это был не флирт. Это был вызов, брошенный через весь зал, и он не из тех, кто оставляет подобные вызовы без ответа.

    Николай дождался, пока зал немного успокоится, а саксофонист начнет свою импровизацию. Ротштейн поднялся, оставив на столике недокуренную сигарету. Он не любил ждать и не любил, когда ему что-то преподносили, словно подарок. Ему нравилось брать самому.

    Джо Яффе, заметив движение арендодателя, было дернулся навстречу, но Николай остановил его одним коротким, повелительным жестом. Это дело не касалось суетливого владельца клуба. Тихо кивнув своему человеку, неприметно стоявшему у стены, Ротштейн направился за кулисы.

    Коридор за сценой был узким, пах пылью и старым деревом. Контраст с блеском и гулом главного зала был разительным. Здесь была рабочая изнанка иллюзии, и это место нравилось Николаю куда больше. Он остановился перед обшарпанной дверью с наспех прибитой табличкой «Гримерная комната (мисс Фогельман)». Раздался короткий, уверенный стук его костяшек по дереву.

    Не дожидаясь ответа, Николай толкнул дверь и вошел.

    В этот же момент за его спиной вырос Антон. Молча, без единого слова, парень внес в гримерку огромную корзину с белыми розами и поставил ее на пол. Цветы были настолько пышными и многочисленными, что казались почти неуместными в этой тесной комнатке, заполняя ее своим тонким, холодным ароматом. Антон так же молча вышел и прикрыл за собой дверь, оставив их наедине. Николай не мог видеть взгляд парня, который тот оставил его спине на прощание. Клейн в очередной раз не понимал что такого находит хозяин во всех этих юных прекрасных девицах, даже если и просто возраст - неужели с ними приятно проводить время? О чем с ними говорить?

    Наступила тишина, густая и звенящая. Николай не спешил ее нарушать. Он ждал. Наблюдал, как она переводит взгляд с ослепительно белых бутонов на него, пытаясь прочесть истинный смысл этого жеста. В ее глазах он видел не столько восхищение, сколько настороженность. Натали понимала, что это не просто знак внимания.

    Он видел, как она только что владела целым залом, как подчиняла себе музыкантов и заставляла замирать сердца белых джентльменов. Но здесь, в этом замкнутом пространстве, правила были другими. Здесь были только они вдвоем.

    Наконец, Николай медленно шагнул внутрь, закрывая за собой дверь до щелчка замка. Его голос прозвучал ровно, почти безразлично, но каждое слово было взвешено.

    — Белый цвет, мисс Фогельман, — начал он, обводя взглядом сначала ее, а затем цветы. — Говорят, он символизирует чистоту и безупречность. Ваше выступление сегодня было именно таким. Безупречным. - Не дожидаясь приглашения, Ротштейн прошел к небольшому креслу и опустился в него, наблюдая за девушкой. - Надеюсь, не слишком нагло с моей стороны врываться к вам в разгар вечера? - Николай откинулся, устраиваясь поудобней.

    Конечно, все это было верном наглости. И Наташа могла бы признаться в этом честно. В общем-то ничего кроме наглой честности он от нее и не ждал.

    +1

    9

    Ещё до того, как дверь открылась, Натали знала кого увидит. Чего она не предположила это корзины белых роз. Цветы были по истине великолепны, их аромат ворвался в душную гримёрку словно порыв свежего воздуха.
    Натали едва сдерживалась, что бы не коснуться тугих бутонов, ей отчаянно хотелось ощутить нежность лепестков. Но замок звери щёлкает, закрываясь, отставляя Фогельман наедине с несомненно опасным человеком. За недолгое время знакомства с теневым миром Нью-Йорка, Нат таких людей чувствовала нутром.

    Имя Ротштейна в её присутствии произносили с благоговением, со страхом и даже с ненавистью. Но действительно важных подробностей Фогельман знала немного, только то, что он важная фигура на доске.

    Тем временем гость устроился в пыльном кресле и взгляд впился в певицу словно ледяное копьё. Она поборола желание растереть похолодевшик ладони, вместо этого сделав глоток воды из хрустального стакана. Она показалась ей безумно холодной, словно миллион ледяных иголок обожгла горячее горло. Натали подняла взгляд безупречно накрашеных голубых глаз у лицу Николая и наметила улыбку.

    — Благодарю за столь высокую оценку, мар Ротштейн, - она качнула головой, но ни одна прядь не выбилась из строгой причёски, - думаю, что человек Вашего статуса может позволить себе любую наглость.

    Ее глаза сверкнули, встретившись со взглядом гостя, словно вновь сошлись клинки и высекли искры. Она умела держать удар. С самого детства ей приходилось учиться давать отпор - красота и талант требовали способности дистанцироваться от всех. Не только от опасностей, но и от друзей, что бы не получить нож в спину.

    — Чем я могу быть Вам полезна, мар Ротштейн, - не стала откладывать она, - Вы бы не стали тратить своё драгоценное время только для того, чтобы лично доставить мне эти изумительные цветы, не так ли?

    В голове певицы бешено крутились вопросы. Что он успел разузнать о ней за эти пол дня с момента их знакомства? Догадываться ли он о том, что она успела уже сунуть свой хорошенький носик в настоящие документы Яффе? Быть может он здесь именно за этим, что бы узнать как именно собирается обмануть его радушный хозяин "Блайнд Пиг"?

    А Натали знала. Знала все несложные схемы которые придумал Джо, что бы оставить себе побольше прибыли. Знала она и то, что он нанял уличного мальчишку, что бы проследить за ней самой. Обвести его вокруг пальца было несложной задачей, чумазый сын сапожника потерял ее в двух кварталах отсюда, так и не выяснив где она живёт.

    Однако сейчас перед ней не наивный юнец, а внимательный и без сомнений опасный джентльмен. В голове сами собой всплыли советы рыжей соседки, но Нат отбросила эти мысли. Не её полета птица. Он может заполучить любую женщину и вряд-ли его заинтересует молодая певичка, пусть и головокружительно популярна сейчас.
    С другой стороны может и стоило бы попытаться, ведь хозяйка квартиры не шутила насчёт оплаты. А, не смотря на растущую славу, в деньгах Натали весьма стеснена - к утру едва ли удастся собрать недостающую сумму для удовлетворения старухи.

    +1

    10

    Внутренне Николай усмехнулся. Прямо к делу. Он ценил это. Пустые любезности были для тех, у кого было слишком много времени и слишком мало амбиций. Эта девушка не страдала ни тем, ни другим.

    Он неторопливо достал из кармана гладкий серебряный портсигар. Открыл его с мягким щелчком, выбрал сигарету, зажал ее между губами. Все это время его глаза не отрывались от ее лица, изучая, как она держит оборону, как сталь в ее взгляде борется с тенью неуверенности, которую она так отчаянно пыталась скрыть. Щелкнула зажигалка, оранжевый огонек на миг осветил его строгие черты. Николай затянулся, выпуская в душный воздух гримерки тонкую струйку сизого дыма.

    — Вы правы, мисс Фогельман. Цветы — лишь формальность, — его голос был тихим, почти вкрадчивым, но от этого казался еще более весомым. — Я здесь по делу. Делу, которое, как мне кажется, может быть интересно нам обоим.

    Он сделал еще одну паузу, давая дыму рассеяться, а ей - подумать над брошенными им словами и домыслить все, что её душе угодно. Ему нравилось держать оппонента в напряжении. Кем бы тот ни был, никогда подписывался этим вязким чувством страха, который пока не распознал человек напротив.

    — У вас любопытный ум. И глаза, которые видят больше, чем следовало бы. — Ротштейн произнес это как факт, не как вопрос. Он видел, как на долю секунды ее безупречная маска дала трещину, как едва заметно дрогнули пальцы, сжимающие стакан. Она была поймана, и они оба это знали.

    — Не тревожьтесь, — продолжил он, чуть склонив голову. — Я не собираюсь вас ни в чем обвинять. Напротив. Такой талант к сбору информации не должен пропадать даром. Наш общий друг, мистер Яффе, человек творческий. Порой его творчество распространяется и на финансовые отчеты. Он говорит о расширении, о больших планах. А я не люблю сюрпризов, особенно когда они касаются моих денег.

    Николай стряхнул пепел в стоявшую на столике пепельницу.

    — Я хочу, чтобы вы стали моими глазами и ушами в этом заведении. Я хочу знать все: реальную смету на ремонт, скрытые расходы, двойную бухгалтерию. Все, что Джо может попытаться от меня утаить. Разумеется, — он поднял взгляд, — подобная работа, требующая деликатности и ума, щедро оплачивается. Я мог бы прислать к Джо своих людей и вытрясти из него правду грубым способом. Но тогда я, возможно, потеряю хорошего арендатора, а люди, занятые тут, свои места и зарплату. Мне по душе более элегантные решения.

    Он видел, как в ее голове бешено проносятся мысли. Она просчитывала риски, взвешивала возможности. И он решил нанести последний, решающий удар.

    — Мой помощник, весьма эффективен. Он не только доставляет цветы. Но и помогает мне быть в нескольких местах одновременно, - Ротштейн усмехнулся, - Так вот, он выяснил, что у вас возникли некоторые… временные трудности. С хозяйкой вашей квартиры на Брайтон-Бич. - Николай сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией Натали. — Считайте, что этих трудностей больше не существует, — закончил он спокойно глядя ей в глаза. — Завтра утром необходимая сумма будет у вашей хозяйки. Назовем это… авансом. И демонстрацией моих возможностей. А теперь я жду ваш ответ, мисс Фогельман. Хотя, мне кажется, вы его уже знаете. Или я ошибся в вас? - внимательный взгляд впился холодными пальцами в мисс Фогельман. Ротштейн ждал ответа.

    +1

    11

    Сигарета стукнула о край пепельницы и Натали буквально ощутила как захлопнулся капкан. Спина похолодела от осознания того, что не смотря на все ухищрения ей не удалось скрыть собственный дом от всех. Мало того, теперь о её квартире знает сам Ротштейн, похоже один из самых опасных людей теневого Нью-Йорка.
    Фогельман моргает раз, другой и в следующий момент берёт себя в руки.

    Сигаретный дым плыл по комнате, слова Николая зависли в воздухе, сплетаясь с ним. Иллюзия выбора которую любезно преподносят на роскошном позолоченном подносе из обещаний. Натали не впервые сталкивалась с подобным, но сейчас ставки взлетели десятикратно. Отказать Ротштейну немыслимо, а согласиться - значит стать буквально его марионеткой. Так и звучит между строк его предложение. Мол, Вы глаза и уши, Вы любопытный носик, элегантное решение проблем. Вы лишь удобный идеально заточенный инструмент, Натали. Вы больше не человек.

    Но Ротштейн ошибся.

    Вокалистка поднимает стакан ко рту и отпивает ещё один глоток воды. В этот раз, влага легко соскальзывает по языку, мягко соскользнула вниз по гортани. Хрусталь глухо стукает об облупившейся материал столешницы, на прозрачной кромке сохраняется отчётливый отпечаток помады. Натали возвращает взгляд к гостю и её губы изгибаются в улыбку. Вероятно, он думал, что сможет легко её запугать. Используя информацию о финансовых и жилищных проблемах он планировал сделать её зависимой, показать как сильно она нуждается в этом союзе. Только кое-что он не учёл.

    — Ваше великодушие спорит с безупречными манерами, мар Ротштейн,
    - флёр сарказма так тонок, что едва ощущается за мелодичным переливом её голоса, - я благодарна за цветы и... аванс.

    Натали отворачивается к зеркалу и берет со стола кисть для помады. Желтоватый свет гримерных ламп играет бликами на стеклянном бисере её изумрудного платья, а те устремляются в разные уголки комнаты. Рассыпаются десятками отсветов по лацкану пиджака мужчины, скользят по линии челюсти певицы. Натали, словно не замечая ничего вокруг, обмакивает кисть в флакон и делает первый мазок по нижней губе. Твердой рукой она проводит идеальный контур, очерчивает левый уголок до середины ярким коралловым цветом. От косточки запястья вниз, по предплечью, с тихим звоном скатывается тонки жемчужный браслет, когда девушка делает ещё один росчерк кистью.

    Через зеркало Натали бросает секундный взгляд на гостя, что бы убедиться. Всё так, ей удается изменить фокус его внимания. В конце концов ни один мужчина не способен оставить без реакции подобную, практически интимную, сцену. Вокалистка заканчивает с макияжем губ и кладёт кисть на стол, прежде чем повернуться к Николаю.

    — Где-то тридцать четыре процента скрытого дохода,
    - как ни в чём ни бывало сухо роняет она факты из бумаг в кабинете Яффе, - поставки от мелкой шайки ирландцев за скромный гонорар и проход в Клуб дважды в неделю.

    Фогельман не отводит глаз, больше не улыбается. Она даёт понять, что Ротштейн выбрал себе правильного союзника, но прогадал лишь с одним нюансом. Не стоило пытаться запугать женщину, которая долгое время выживала среди интриг коллег и добилась такого успеха у публики. Натали отлично знала цену информации со стола хозяина клуба. А раз Николай хочет получить её незаметно и без мордобоя, то пусть изволит играть по её правилам.

    — Я не терплю слежки, - её накрашенные ещё влажные губы вытягиваются в узкую полоску, - и вмешательства в мою личную жизнь.

    Верх нахальства, верх безумия, но она решает показать зубки. Пусть знает, что перед ним не глупая марионетка, а та, кто слышит всё о чем говорит город вечерами.

    Отредактировано Nataly Fogelman (2025-08-13 08:57:19)

    +1

    12

    Николай смотрел, не отрываясь. Он не был одним из тех простаков в зале, которых можно было отвлечь блеском платья или чувственным изгибом губ. Он видел её игру. Театр одного актера, разыгрываемый прямо перед ним. Это была не просто поправка макияжа. Это была намеренная пауза, смена темпа, попытка вернуть себе контроль над ситуацией, который он у нее только что отнял. Он отметил, как твердо она держит кисть, как ни один мускул не дрогнул на ее лице. В этом жесте было больше вызова, чем во всех ее предыдущих словах.

    А затем, когда он уже был готов прервать эту затянувшуюся сцену, она нанесла удар.

    Информация была сброшена в тишину гримерки как козырной туз на игровой стол. Сухо, без эмоций, как сводка с биржи. Николай не моргнул, но внутри него холодный, расчетливый ум мгновенно обработал и сохранил данные. Это было больше, чем он ожидал получить сегодня. Это была демонстрация её способностей. Она не просто знала, она уже проанализировала информацию и давала ему понять, что ее ценность не в способности подслушивать, а в умении понимать услышанное. Николай усмехнулся, восхищаясь её умением держать себя в руках.

    «Я не терплю слежки… и вмешательства в мою личную жизнь».

    В наступившей тишине был слышен лишь тихий треск его сигареты. На миг в сознании Ротштейна промелькнула тень раздражения, но ее тут же сменило нечто иное — холодное, почти веселое изумление. Он ошибся. Он думал, что загнал ее в угол, предложив решение ее проблем, и ждал благодарности, пусть и высказанной сквозь стиснутые зубы. Он ждал капитуляции. А получил ультиматум.

    Она не просто согласилась на его предложение. Она выдвинула встречные условия. Женщина, которая пять минут назад была на грани выселения из своей жалкой квартирки, диктовала правила игры ему, Николаю Ротштейну. Это было настолько дерзко, настолько самоубийственно, что вызывало невольное уважение.

    Он ошибся не в ней, а в методе. Он надавил на ее слабость — деньги. А нужно было взывать к ее силе — гордости и интеллекту.

    Николай медленно, с нажимом, затушил сигарету в пепельнице. Движение было окончательным, ставящим точку в их первоначальной расстановке сил и поднял на нее глаза, и в его взгляде уже не было того давящего холода. В нем появилось что-то новое — интерес хищника, встретившего достойного противника.

    — Справедливое требование, мисс Фогельман, — его голос прозвучал абсолютно ровно. — Мой помощник следил за потенциальным активом. Теперь, когда актив, — он сделал едва заметную паузу, — согласился на партнерство, в этом отпала всякая необходимость. Можете быть уверены, вашу личную жизнь больше не потревожат.

    Он поднялся с кресла, возвышаясь над ней, застегнул пуговицу на пиджаке, придавая себе собранный и аккуратный вид. Четверть минуты он смотрел на нее сверху-вниз, разглядывая в отражении зеркала красивое лицо мисс Фогельман. С такой красотой и её талантом можно пойти далеко, если на пути встретятся нужные знакомства. Хотя Нат и так уже успела оказаться в нужном месте в нужное время.

    — Вы дали мне ценную информацию. Это доказывает, что я не ошибся в вас, — его тон стал жестче, отсекая любой намек на сарказм, — я ценю лояльность и профессионализм. И щедро за них плачу. Но я совершенно не терплю предательства. И цена за него… невыносимо высока. Считайте это моим единственным условием.

    Николай кивнул в сторону двери.

    — Не буду заставлять публику ждать вас, мисс Фогельман. Мы свяжемся с вами.

    Он развернулся и вышел, не оглядываясь, оставив ее одну в сизой дымке от дорогих сигарет, белых роз и вкусом опасной сделки на алых губах. Ник получил не марионетку. Он получил нечто гораздо более интересное. И игра обещала быть захватывающей.

    +1

    13

    Его усмешка, взгляд, движение плеча. Всё говорило о том, что ей удалось произвести впечатление. Это был успех, определённо. Но Натали не спешила торжествовать, подобные люди имеют одну занятную слабость. Им крайне важно, что бы последнее слово осталось за ними.
    Ноздри затрепетали, когда Ротштейн приблизился, аромат его парфюма словно удавкой затянулся на её шее. В душной прокуренной гримёрке не осталось и следа от тонкого аромата белоснежных роз из корзину на полу. Фогельман пришлось запрокинуть голову, что бы не разрывать зрительного контакта.

    Она заметила, как его цепкий внимательный взгляд скользнул по ее отражению и по ней самой. Натали был хорошо знаком такой способ осмотра объекта - ни одной мелочи не упустили пронзительные глаза Николая Ротштейна. Фогельман интуитивно развернула плечи от стола и теперь свет гримерных ламп выгодно очерчивал тенями ключицы и линию челюсти. Красоваться перед ним было не обязательно, но всегда лучше к острому уму добавить хорошенькую упаковку.

    Угроза в его жёстком тоне засквозила звенящим холодом, пробирала до костей. О нет, он даже не угрожал, он просто сообщил ей факты. Предашь - пожалеешь, что не умерла. Натали почувствовала горечь во рту, но ни один мускул не дрогнул на её лице. Ротштейн вышел прочь и она втайне надеялась, что и клуб он покинул. Хлопок двери ещё звучал эхом в ушах вокалистки, когда она порывисто поднялась со стула и зажала рот рукой. Опрометью бросившись к узкой двери крохотной туалетной комнаты, Наташа толкнула её плечом и в следующий миг склонилась над унитазом. Спазмы один за другим сжимали внутренности, заставляя извергать желчь и выпитую ранее воду. Спина покрылась липким потом, а колени дрожали.

    Когда тошнота отступила, Нат долго полоскала рот, пока не пропал привкус рвоты. Вернувшись к зеркалу она наскоро поправила макияж и причёску, промокнула шею и грудь полотенцем.

    Осознание, что она ввязалась в опасную игру, наконец стало полным. Страх отступил, оставляя за собой лишь болезненно пустой желудок. Фогельман внимательно вгляделась в собственное отражение.

    — Ты не проиграешь, - тихо и твердо уверила она саму себя, - ты возьмёшь всё.

    Она вернулась на сцену с сияющей улыбкой. Публика встретила её радушным овациями и одобрительными возгласами.
    Её ждали, в ней нуждались. Музыканты синхронно сменили мелодию на одну из тех, что входили в личный репертуар вокалистки. Фортепьяно и саксофон слились в идеальном ритме, не упуская не единой ноты, попадая верно в каждый такт. Словно подарком для вокалистки, они вопреки всем предыдущим конфликтам, сейчас играли как никогда до этого.
    Натали улыбнулась, обхватила ладонью стойку микрофона и запела. Её голос разносился по залу дрожащим вибрато, пока она смотрела, как в пепельнице тлеют окурки перед пустым диваном для особо важных гостей.

    Джо Яффе так и не узнал, чего ему стоила одна ошибка при общении с Натали Фогельман.

    +2


    Вы здесь » 1920. НА ЗАРЕ СУХОГО ЗАКОНА » Архив эпизодов » [X] Lips that charm