Пока весь мир праздновал поражение кайзеровской Германии и её союзников, спецслужбы внешней разведки, увы, не могли похвастаться тем же энтузиазмом - для них ситуация выглядела совсем иначе. Хаос, порождённый разрушением сразу четырёх империалистических государственных строев и условиями Версальского договора, создал крайне напряжённую обстановку, которую необходимо было отслеживать, контролировать и, по возможности, регулировать из тени. Но как бы Джордж не просился обратно на материк - его не пускали. "Отдыхай, ты нам нужен здесь", - ворчал директор, Уильям Флинн, (что сам уже подумывал о собственной отставке, которую осуществит годом позже), прекрасно понимая, что агент с таким опытом на "большой земле" был бы чертовски полезен, однако, хотите - верьте, хотите - нет, он называл это "дружеской заботой" и старался ограничить Смайли от европейских дел, переключив его внимание на то, что творилось под самым носом американцев, практически у них "в ногах". В Мексике вот уже два десятилетия шла своя война - бесконечная череда гражданских конфликтов и переворотов, один за другим, не самым лучшим образом отражаясь на Штатах.

Джордж не любил спорить с руководством. Он более чем позволял себе высказывать собственную точку зрения, как один из приближённых кабинета директора, (в конце концов, это была одна из его задач - при случае, не дать Флинну свершить роковую ошибку, которая будет стоить слишком дорого для страны), но не тратил время на оспаривание прямых приказов, тем более что работая над одним, супервайзер не терял доступ к другому, всегда одним глазом приглядывая за агентами и их работой в послевоенной Германии и других странах. Смайли считал своим долгом оберегать их и содействовать, передавая бесценный опыт, что пригодится в последствии, ведь они знали: этот "мир" - довольно шаткое понятие. Германия уже находит любые способы пытаться аккуратно обходить условия договора, а что дальше? Растёт новое поколение резких и отравленных беднотой и ущемлениями политических деятелей. Необходимо было проявлять настороженность.

С южной Америкой всё несколько проще. Но Вильсон пока ещё был действующим президентом, он всё ещё доставлял проблемы и нужно было крутиться между политикой крайне облежавшегося лидера Штатов и собственной стратегией формирования нормальных условий в Мексике, что далеко не всегда совпадало интересами обеих сторон и тем более принятыми решениями. Из-за этого же и методы отдела внешней разведки Бюро, местами, оказывались спорными. Но, как говорится, некоторые цели всё же оправдывают средства, а шпион - это человек, который не просто знает или мирится, а тот, кто в буквальном смысле обучен умению иди на жертвы. Их работа - шахматная партия, где нельзя обойтись без размена фигур на доске. 

- Скажи мне, Гарри, что у тебя по Ротштейну?

Отдел внутренней разведки, на который так же легла не самая лёгкая пора расцвета преступных группировок и целых мафиозных кланов ушлых эмигрантов, уже давно приглядывал за многими из них и искал способы копнуть поглубже, в последствии закопав. Но среди них был один, чьи дела в южной Америке, портрет личности и умение вести бизнес, стали бы очень выгодным козырем, и услышав фамилию, от которой уже прилично сводило зубы, Донован дёрнулся, отрицательно мотнув головой. Так уж исторически сложилось: если к тебе в кабинет заглянул человек из внешней разведки - ты будешь чувствовать себя облапошенным и использованным щенком. 

- Нет. - Предчувствуя суть дела, заранее отбрыкнулся спецагент, но встретив молчаливый, обманчиво добрый, пронизывающий насквозь взгляд ртутно-голубых глаз поверх толстой оправы огромных очков, съехавших с переносицы чуть ниже, только рвано выдохнул, застучав ящиками стола, пока не выложил, (точнее даже сказать - выбросил), перед Джорджем папку с нужным делом.

Этот низкий, худой, с тихим голосом Бритт умел быть отвратительно внушительным. Чего стоила только его лёгкая, снисходительная полуухмылка, застывающая тенью лишь на уголках губ. Смайли... (какая говорящая фамилия). Его настоящую улыбку почти никто никогда не видел, а если и замечал, то уже и не вспомнит. Однако, не доверять его профессионализму было бы глупо. По отделам даже ходила присказка, играющая с профессиональным псевдонимом спецагента, которые получали от директора его приближённые: "Если Нищий просит - дай". Это обозначалось, как крайне важное содействие общей работе Бюро, но вызывало приступы ревности и конкуренцию.

- Мы знаем, что недавно он открыл ещё один канал. - Гарри Донован откинулся на спинку кресла, наигранно равнодушно махнув обеими руками. - Я могу устроить тебе с ним встречу. Но ради всего святого, Джордж, не давай ему надежду, что он сможет переиграть меня.

- Это твоя работа. - Спокойно подчеркнул Смайли, забирая дело со стола. - Спасибо. - Окончательно прибив коллегу к плинтусу колоссальной невозмутимостью, он тихо удалился, уже через минуту не оставив ни следа своего присутствия, словно и не приходил.

Гольф-клуб на 10-й старой Джексон авеню был излюбленным местом людей с двойными стандартами. Политики, бизнесмены, крупная рыба с Уолл-Стрит и конечно же гангстеры играли здесь, свободно решая все рабочие вопросы без свидетелей и лишних ушей, пользуясь политикой владельцев поля о том, что их не волнует и не касается то, что делается в их клубе, если это не нарушает непосредственно его правила. Такой ход, разумеется, не устраивал служителей правопорядка и тем более Бюро, но был более чем законным, не говоря уже о том, что и в финансовом плане господа вели дела чисто. Однако, можно ли назвать и само BOI такими уж честными, наблюдая за игрой в полутонах даже с Мексиканским вопросом? Нет, Смайли не нагружал свой разум вопросами морали. Он знал, что некоторые из налаженных связей Ротштейна по поставкам алкоголя в свои заведения, будут крайне полезными как для работы агентов "в поле", так и для их кураторов здесь, а этого было достаточно, чтобы внешняя разведка могла воспринимать игорного барона, в какой-то степени, как делового партнёра, при этом и не мешая работать внешней разведке. Конечно, по мнению Джорджа, у Гарри Донована было слишком мало шансов, как он сам выразился, "обыграть" этого везучего и умного еврея, а если так случится... что ж, выходит, Смайли сам теряет хватку и выбрал не долгосрочную, ненадёжную цель для сделки, в чём, впрочем, супервайзер сомневался ещё больше.

О, да, та самая "серебряная молния" в глазах англичанина - эта живая, яркая искра, подмечавшие которую, часто выражались о нём, с одной стороны, не лестно, но с другой, весьма почтительно. Однажды, на дне рождении Бюро, Флинн сказал: "Хороший шпион - это всегда, в какой-то степени, эгоист, ведь пока вы крутитесь, он уже обошёл вас на десять ходов вперёд, выиграл и теперь наслаждается триумфом, наблюдая за тем, как вы барахтаетесь в его сетях". Смайли знал, что делает верную ставку. В конце концов, этой встрече предшествовали несколько недель тщательнейшего анализа и слежки. Он знал, что сделал свою домашнюю работу и так же понимал, что если у Ротштейна есть свои связи в Бюро, (а, к сожалению, отдел внутренней разведки страдал некоторой дырявостью до прихода Гувера на директорский пост), его собеседник не будет чувствовать себя раздетым, что должно привести к положительному результату. Такова суть этой работы - с глупыми и "беззащитными" людьми дела не делаются. Здесь каждый был акулой в своём собственном море.

Джордж на месте ровно за 5 минут до встречи - больше ему не требуется занимать своё время. Пара нужных фраз для пропуска на территорию клуба; минута, чтобы переодеться в форму. Теперь он стоял у специально отведённого для курения места, и медленно вдыхая едкий дым бессмертных "лаки страйк", одними глазами сканировал территорию и каждого её обитателя, кто попадался в прицел внимания и не только. Привычка, спасавшая жизнь неоднократно с одной стороны, и дурная озабоченность с другой, хотя посторонних такое внимание ни чуть не смущало, ведь едва впустив, его попросту перестали замечать, а те, кто просили прикурить или поделиться сигаретой, уже через пару минут вряд ли могли бы сказать, как выглядел человек, оказавший им эту маленькую услугу. "Серые плащи" - так называли спецов, подобных Смайли. Призраки, исчезающие на виду у всех. Незапоминающиеся, пустые, серые пятна. А потому, чтобы обратить на себя нужное внимание, спецагент сам сближается с предпринимателем, протягивая ему грубую, мозолистую, длиннопалую ладонь для короткого, но крепкого, уважительного рукопожатия.

- Мистер Ротштейн, Джордж Смайли.

Перед этим он долго думал, стоит ли использовать настоящее имя и свой голос, но в итоге пришёл к выводу, что такая откровенность позволит построить наиболее доверительные отношения, насколько сам термин "доверие" вообще возможен и среди федеральных агентов и среди гангстеров - в этом они были очень похожи.

Смайли говорит тихо, но чётко, к его сипловатому лирическому баритону, ровному и почти безэмоциональному, на первый взгляд, приправленному чистым Нью-Йоркским акцентом, хочется прислушиваться. Вопреки сравнительно небольшому для мужчины росту и легкоатлетическому телосложению, (казалось даже, что взятая на прокат форма на нём немного висит - гольфу мужчина предпочитал бассейн, пробежки и спортзал в Бюро), Джордж выглядел физически здоровым и хорошо подготовленным. И только большие "жабьи" очки и густые, мягкие, почти полностью седые волосы визуально добавляли пару-тройку лишних лет к его настоящим пятидесяти. Впрочем, Ротштейн тоже не отличался моложавым видом - такие уж времена. Издалека и на фотокарточках он и вовсе напоминал больше спортсмена-тяжеловеса уже на закате своей карьеры, нежели молодого бизнесмена. Сдержан, статен, решителен. Внимательный, вдумчивый взгляд анализирует, словно пытается запомнить. (Нет, не выйдет, но для заключения сотрудничества будет достаточно).

- Как ваши дела с новыми поставками? Всё проходит удачно?

Отредактировано George Smiley (2025-04-16 15:44:17)

Репутация... дешёвая Миланская юная шлюха. Её образ ещё безупречен и лёгок, губы полнокровны, упругие ягодицы и широкие бёдра ложатся в ладонь мягким бархатом запечённой солнцем кожи, а речи сладкие, ещё наивно артистичные, но внутри она уже мертва и любое неосторожно брошенное ей слово может обернуться против тебя мгновенно, если мужчина зашедший следом, заплатит сверху тарифа. (Ироничная ассоциация - старая мозоль Бюро, натёртая неопытными молодыми шпионами, ещё способными забываться в объятиях женщин). Смайли не любил, когда подчёркивали его профессиональные успехи. Он принимал эту работу, как свой долг и относился к такой ненадёжной спутнице, как репутация, крайне скептично, однако, вместе с тем и умело пользовался ей, если это было необходимо.

Что же относительно данного случая? Ротштейн действительно старательно выполнил и свою домашнюю работу, а значит отмахиваться от отзыва было не нужно и Джордж позволяет себе ответить собеседнику не словом - они здесь были не нужны - но взглядом. Он припускает жёстко удерживаемые поводья своего эго и в ртутной синеве глаз, подчёркнутых лучами вечно сосредоточенных морщин, проскальзывает серебристая вспышка молнии - не надменность, ни тем более пренебрежение или взгляд свысока, но прямое заявление человека, который знает, что он хорош. Собственно, эту же искру сам Смайли видел и в уверенных глазах гангстера. Они просчитали друг друга и лишь затем спецагент, оставив сигарету между тонких, бесцветных губ, закрепляет этот эмпатический обмен быстрым, но крепким рукопожатием, слушая выверенный, идеально "укомплектованный" ответ Ротштейна на свой вопрос.

В долговязом, щуплом кедди Джордж узнал одного из приближённых предпринимателя, часто фигурировавшего в делах о нём. Николай прикрыл себе спину, (шпион готов был ставить на то, что в сумке есть ствол - гольф-клуб принадлежал людям, в чьëм репертуаре вполне было закрыть глаза и на трупы, если предложенная сумма окажется приемлемой), ибо это, в целом, было весьма логично в его ситуации и так поступил бы каждый разумный человек, которому есть чего опасаться, но Смайли не видел смысла усложнять условия, а потому сам был здесь в абсолютном одиночестве, без оружия, и более того, о контакте знал только Донован. По той же причине, лишь оценив Арона Клейна так, чтобы тот и вовсе не обратил на это внимания, Джордж не уделил ему ни минуты видимого интереса, включая приветствие, оставив “за бортом” как носильщика, которому, избавившись от убитой сигареты, с удовольствием молча вручил и свои клюшки, прежде чем игроки двинулись к ти-зоне первой лунки, а Ротштейн продолжал рассуждать, филигранно подводя к сути.

Гарантии. Необходимая мера любой честной сделки, а блефовать Джорджу не было причин - у внешней разведки было достаточно фигур на размен, чтобы Ротштейн чувствовал твëрдую землю под ногами, а внутренняя и так не могла к нему ни за что прицепиться - и это уже были их проблемы. Однако, и всего спецагент тоже обещать не мог. Николай всë же не был честным гражданином, чтобы иметь право получить всë, что угодно, (хотя, будем откровенны, и вышеупомянутые были весьма ограничены - это политика, это государственный строй, это судебная система и прочие, отсутствие которых только вернуло бы людей в каменный век. Цивилизация невозможна без ограничений). Но Ротштейн, ко всему прочему, был ещё и угрозой. Однако, как бы это иронично не звучало, именно с такой категорией людей у Смайли получалось разговаривать лучше, чем с обыкновенным гражданским населением. Работа. В ней, даже играя роль другого человека, существующего только на бумаге, ты точно знаешь, что делать - ты этому обучен, а с гражданскими лицами, даже со своим собственным именем ты не можешь быть самим собой и тем более никто не учил тебя простой, мирной жизни. Кажется, родительское воспитание, школа, университет? Да, когда ты молод, эти воспоминания ещë свежи, но чем глубже ты уходишь в работу, тем больше нюансов стирается из памяти, и вот уже, заезжая помочь сëстрам с деньгами, всë, на что ты способен - сухо вручить по чеку, молча выслушать их “счастливые” монологи за чашкой отвратительно мерзкого, дешëвого кофе, непроизвольно подмечая детали, о которых они не говорят, но профессиональный опыт ловит мгновенно, встать и уйти, не дай Бог застав мужа одной из них где-то на выходе - тогда в голове что-то ломается и вот уже этот кабан-работяга лежит мордой в асфальт, стараясь не проглотить вместе с кровью собственные сломанные зубы, пока ты безликим шёпотом объясняешь ему, что случится дальше, если он продолжит издеваться над женой. Поблагодарят ли тебя за это? Нет. И одна и вторая неизбежно встанут на сторону супруга - такова женская натура, приправленная страхом и привычкой. Сначала ты об этом жалеешь, но проходит, самое малое, час и ты уже снова прежний.

Мог ли гангстер сказать о себе то же самое? Взгляд Ротштейна был живее, выразительнее, за ним, в глубине чëрных дыр зрачков, кипела жизнь. Двойная, сложная, наполненная риском, неровной чередой взлëтов и падений, разочарованиями и победами, шрамами и чувствами, но он - хладнокровный убийца и зверь, в этом отношении мало чем отличавшийся от разведчика, чьи руки были в крови не меньше, ощущался настоящим. Джордж Смайли же - словно существо, лишь притворяющееся человеком.

Он наблюдает за тем, как Николай, которому спецагент доверил бить первым, тщательно примеряется к клюшке. Руки боксёра, с такими же сбитыми костяшками, что и у Джорджа, обнимают рукоять так умеренно, крепко и в то же время с неким даже изяществом и нежностью, будто на еë месте было тонкое женское запястье. Смайли прикинул, что с таким весом и решительностью, мяч неизбежно будет отправлен сразу на грин, как противник в нокаут, попади он под короткий прямой открытой челюстью или переносицей.

- Прежде всего, вы можете не беспокоиться относительно границы и еë переезда - мы готовы предоставить легализацию документации. Наши агенты будут курировать проезд с обеих сторон. - Начал спецагент, незатейливо покручивая в пальцах свой “айрон”, а говорил он так, словно был намерен не поставить своих людей на посты и обеспечить документацию на легальный провоз грузовиков Ротштейна из Мексики в Штаты, а рассуждал о предстоящей вечеринке с покером, старым-добрым виски и варьете красотками, хотя даже при этом его тон казался бездушным. - Мы не можем мешать внутренней разведке и полиции делать свою работу на территории Штатов, но в Мексике ваши маршруты попадают под нашу протекцию на всех уровнях. Особенно те, - подчеркнул Смайли одной только бровью - его голос почти не изменился, возникла только секундная, вдумчивая пауза, тяжело нависшая в воздухе над мужчинами, -  что проходят по спорным секторам между нынешним правительством и сепаратистами. Полковник Альберт Уортингтон - вы читали о его успехах по удержанию распространения Мексиканского конфликта на наши территории - работает с Бюро уже много лет и прикроет поставки в случае особо жарких, вооружённых разногласий. - Он вдохнул так, будто собирался продолжить, но смолчал, давая Ротштейну время обдумать пока что самое простое, ведь впереди его ещё ждало несколько неизбежных “но”, и как умный человек, он наверняка об этом догадывался.

Смайли щурится против солнца, наблюдая за полëтом меча, что больше напоминал выстрел ожидаемо почти точно в цель. Также Ротштейн подходил и к своему бизнесу - системный просчëт, тщательная подготовка и меткий удар, который если не отправит противника в нокаут, совершенно однозначно подкосит его собственные планы и поставит на колени, не давая контратаковать. Опасный противник, но безусловно надëжный партнёр.

- Здесь вы сами по себе. - Он говорит это так ровно, будто не выносит вердикта, а комментирует скучный, предсказуемый футбольный матч. - В Техасе мы ещё можем повлиять на пару полицейских капитанов приграничных округов, но дальше ваша безопасность - ваша забота. - И эта уступка считалась в центре уже широченным жестом, за рамки которой бюро выйти не могло. - Мы уже делаем для вас достаточно, Николай, купируя попытки мексиканских преступных группировок под тенью войны перебраться в Штаты и составить конкуренцию нелегальному бизнесу здесь. - А ведь эти картели - они словно крысы - находили всё новые и новые способы перейти границу вместе с товаром куда более новым и интригующим, нежели предлагали гангстеры, имеющие хоть какую-то, но всё же совесть и кодекс. До прихода Джона Готти о наркотиках в той же Коза Ностре не могло быть и речи, а мексиканцы делали ставки именно на них.

- Мы можем просчитывать наперёд, но абсолютная уверенность - страшнейший враг шпионажа. - Согласно слегка кивнул Смайли, примеряясь к своему удару. От ошибок не застрахован никто - это факт. Но специфика обучения в работе спецслужб и заключалась, в том числе, и в том, что агент способен быстро ориентироваться в ситуации, исправляя допущенную ошибку на ходу или и вовсе оборачивая еë себе на пользу. Умение, поддающееся не всем, однако принципиально важное для внешней разведки особенно. - На протяжении всего времени сотрудничества тактика так или иначе будет меняться. - Предупреждает Джордж. Работа в условиях действующего военного конфликта требует пластичности от всех звеньев цепочки операции. - Вы не останетесь не в курсе дела. - И словно подтверждением серьёзности и точности гарантий информирования бизнесмена выступает удар клюшки, с твëрдой руки Смайли направляющей мяч по той же траектории, что бил Ротштейн. (Спецагент не был хорошим игроком в гольф, мягко говоря, однако наблюдательности и физической подготовки хватало для того, чтобы мимикрировать в неплохого любителя). Грин. Но на несколько дюймов дальше от лунки, чем забросил Николай. Джордж гордо выпрямился и лëгким движением руки, указательным и средним пальцами поправил очки на переносице. Он сунул клюшку кэдди и медленным, размеренным шагом двинулся в сторону мячей, инстинктивно подстраиваясь под ритм и длину шага гангстера, словно идеально настроенный метроном или медицинский аппарат, считывающий биоритмы испытуемого. Прогулка предстояла не короткая, что располагало к беседе ещё и отсутствием строгого соревновательного фактора. Любительская игра прощала неторопливые переходы между позициями.

- Ваши мексиканские контакты напрямую связаны с обеими сторонами конфликта. - Проясняет Смайли, успокоив руки в карманах брюк. - За время всей гражданской войны там и непосредственно американской интервенции, военные лидеры и главы картелей, имеющие власть в их кругах, справедливо стали гораздо менее доверчивы к лицам немексиканского происхождения - это сильно затрудняет работу наших внедрённых агентов. - Он смотрит строго вперёд себя, мысленно проигрывая сценарий за сценарием поддержки уже работающих на местах спецов, не выражая эмоциями ни затруднений, ни волнения. Он знает, что сделает всë, чтобы сделать свою работу. - Ваши контакты - наша возможность восстановить доверие и обезопасить дальнейшую работу наших людей.

Смайли резко останавливается, в пол-оборота разворачиваясь плечами к собеседнику и спокойно разглядывая в его глаза, при значительной разнице в росте психологически, тем не менее, ощущаясь на равных. Взгляд Джорджа выверен и задумчив, без давления.

- Вы американский гражданин, Николай. Чем бы вы не занимались, результат мексиканского конфликта повлияет на ваше финансовое положение в зависимости от отношений, установленных США с мексиканским правительством. - Спецагент слегка вздëрнул бровью. - Ваш импорт заинтересован в этой сделке.

- Ох, блестяще. - Джордж позволяет себе мимолётно сверкнувшую на губах полуулыбку, хотя тон его голоса почти ничуть не изменился и не прибавил в громкости, но тем не менее, спецагент считает нужным оценить такой красивый и точный удар своего оппонента, аккуратно вплетая в эту незначительную деталь их диалога и оценку профессиональной подкованности Ротштейна. Эдакий тонкий комплемент - точный расчёт на игру на сближение, тем не менее, работающий лишь с подсознанием, неуловимо ускользая от анализа. Что взять с игрового момента, верно? Тем более когда разум забит вопросами важнее.

В ту же секунду вернув лицу прежнее вдумчиво-сосредоточенное выражение, Смайли слегка поправляет очки, большим и указательным пальцами обхватив толстую оправу правого стекла сверху и снизу. Его мяч приземлился несколько дальше и с противоветренной стороны - задача сложнее, однако, не из невыполнимых и уж точно, к ней Джордж относился куда менее серьёзно, чем к тому, что говорил Николай, подмечая детали справедливо беспокойные как для него самого, так и для его людей. Но у старого филина, как спецагента иногда с лёгкой иронией называли коллеги женского пола, был ответ и на это. Хотя мужчина и не торопится озвучивать свои мысли, давая паузе случиться, а Ротштейну лучше разглядеть чужие глаза за бликующими стёклами очков. Смайли услужливо уступает своему собеседнику нечто человеческое, почему бы и нет? Конечно, за стаканчиком скотча это было бы проще, когда вся твоя жизнь - это скрытые эмоции и чувства, однако Джордж отвечает взглядом почти что мягким, будто оказавшимся задержавшимся продолжением той улыбки при оценке идеально свершённого берди. Это выглядит и странно и уютно одновременно. На мгновение хитрый лис с рассчётом бывалого шахматиста становится наивно влюблённым в своё дело университетским профессором, которого только что спросили, насколько он может гарантировать положительный процент преуспевающих учеников по своему предмету? Чтож, увы, здесь слишком многое зависело от самих "учащихся" и, надо сказать, Смайли слишком неохотно расставался с работой в поле именно по этой причине - он должен был доверять другим агентам, преодолевая сомнения и опасения не меньше бизнесмена.

- Вашим людям не нужно знать о том, с кем они работают. - Наконец отвечает Джордж рассуждающим тоном лектор. - В случае провала в большинстве подобных случаев, каждый наш агент остаётся сам за себя - такова наша работа. - И он заключает это так, словно ни разу не хоронил хорошего друга, наставника или одного из воспитанников, однако, увы, ему приходилось делать это слишком часто, чтобы теперь предаваться сентиментальности. Однажды так поступят и с ним. Джордж Смайли - шпион, который пришёл с холода - ушёл и больше не вернётся. За него выпью по стаканчику, отпустят пару ностальгирующих шуток и вернутся к работе. "Хорошее было время" - как-то вздохнула Хиггинс, листая фотокарточки. "Молли, была война". - Ответил ей Смайли. "Настоящая война" - кивнула она. Они замолчали. Он и сейчас согласился бы с ней. Бесчувственно? Да, возможно. Но тогда от него зависело гораздо больше, чем сейчас. Тогда он мог лично разрулить ситуацию, а не стоять вот так, уповая на ребят, что сейчас рискуют в Мексике. Чёртов Флинн с его идеей держать Джорджа при себе, словно единственного адекватного аналитика центра, что было неправдой. Хотя спецагент догадывался о стратегии босса. "Хозяин" хотел, чтобы при его отставке офис генерального прокурора выбрал агента, нацеленного на внешнюю разведку, но Джордж знал, что этого не будет. Вашингтон дистанцировался от европейского мира и был сейчас куда больше сосредоточен на внутренней политике, а значит следующий директор будет из них. Спецагент готов был ставить тысячу долларов на кандидатуру молодого Гувера.

- Вам уже прислали все имена интересующих нас представителей картелей с обеих сторон мексиканского конфликта и информацию о людях с нашей стороны. Ознакомитесь с ними дома. - Смайли хорошо делает свою домашнюю работу. Он не собирался оставлять Николая без необходимой доли конкретики, которая по мнению бюро была достаточно допустима. - Со всеми из представленных мексиканцев, так или иначе, у вас уже имеются связи и рисковать самому, договариваясь с ними о чём-либо новом, вам не нужно. - Естественность - залог хорошо проработанной операции. Все на своих местах и занимаются привычным делом, знают друг друга на уровне руководства и ручаются за списки вовлечённых лиц. - Для работы нам достаточно этого и вашей осведомлённости о передвижении наших агентов на это время. - Банально для идентификации свой-чужой. - Не один из ваших людей не является участником операции. Все пересечения косвенны и проходят исключительно по касательной. Мы не заинтересованы подставлять вас - это подставит нас на государственном уровне. - А Вашингтон должен быть абсолютно уверен в том, что мексиканский конфликт решается не силами спецслужб, а их лёгкими и непринуждёнными политическими действиями - побаловать их самооценку перед большой бурей, ибо настоящий фокус внимания и напряжение Белого Дома бюро перенаправляло обратно на восток - в сторону Германии и РСФСР.

Теперь Джордж наконец возвращается к игре. Мяч опасно зависает на ребре лунки, рискуя проскочить, но всё же проваливается внутрь. Этот же случай работает на пользу Смайли, позволяя ему найти наиболее этически удобную причину проигнорировать увесистый взгляд Ротштейна, ответив ему лишь прежней проницательной задумчивостью. Да, несомненно, гангстер был шахматной фигурой на доске спецагента, однако отнюдь не пешкой и тем более в игре выше Джордж и сам стоял на одном поле с ним в том же ранге. У Смайли не было причин как-либо парировать вполне рациональные чувства.

- Это ещё одна причина, по которой мы выбрали вас, Николай. - Его голос будто бы даже слегка оживился, но это была всего-навсего необходимость из-за поднявшегося ветра. - Ваша осторожность играет нам на руку. - Смайли одобрительно кивнул. - И в целях этой же безопасности я настоятельно рекомендую не настаивать на подробностях операции. - А вот и мысль, к которой Джордж заблаговременно готовил Ротштейна, раскачивая на волнах близких по смыслу тем. - Так и вам и вашим людям будет проще не подавать виду, что вы что-то знаете. - Он искусно сделал вид, что осёкся, слегка сощурив глаза - почти даже виновато - в рамках своей, конечно, скудной эмоциональности, которой нельзя было не поверить. - Не сомневаюсь в умении людей вашего толка умело лгать, но поверьте мне - не просто так шпионов готовят к этому профессионально. - Смайли самоиронично ведёт бровью. - Хотя я понимаю, как это звучит от меня.

Джордж молчит, не соглашаясь и не отрицая. Слушает с видом расслабленного собеседника, вовлечëнного в какой-нибудь простой smalltalk или дружескую беседу старых коллег, которые, порой, не вëл даже со своими самыми близкими сослуживцами в силу характерной мужчине замкнутости и старых привычек не распространяться о душевном состоянии, сохраняя имидж бывалого волка - верной правой руки вожака и одного из лучших примеров для молодых охотников, которым предстояло пройти ещё более серьëзную профессиональную школу, нежели была мировая война для поколения Смайли. Да, вместе с тем он был достаточно жесток, но как иначе? И эта самая, опасная серебристая молния хладнокровного тактика и стратега сверкнула в глазах спецагента, когда он наконец решил, что выслушал всё, что нужно и может говорить, не без намерения воспользоваться подмеченным напряжением между Ротштейном и его молодым приспешником. Как? Нет, никаких подлостей - чистая физика, отработанная годами. Один шаг, сделанный будто бы лишь для того, чтобы занять удобное положение для своего удара, а юноша оказался отсечëн спиной Смайли от своего “хозяина”.

- У вас хорошее воображение, мистер Ротштейн?- Джордж начинает издалека, вальяжно примеряясь к клюшке, возвращëннной из сумки нагруженного с двух сторон кэдди. Ассоциации - ещё один способ донести дозированную информацию максимально доступно и привлекательно, вместе с тем избегая слишком явной расплывчатости. Всë, что нужно было сейчас Джорджу - заверить Николая, что его сторона не испытает на себе последствий операции, если не станет пытаться прибегать к собственным попыткам сыграть на временной лояльности бюро к себе. Это уже было бы опасно, так как шаги агентов разведки рассчитаны наперёд и имеют строгую систему курирования, внедрение в которую сторонних методов рискует подставить обе стороны. Словом, Смайли действительно не оставлял Ротштейну иного выбора, кроме как поверить себе на слово, что, впрочем, касалось и самого Джорджа - ему так же необходимо было довериться врагу. Что ж, увы, но по большей части, шпионаж работал именно так. Не было технологий и данных, позволяющих проверять друг друга на вшивость так, как это будет возможно почти столетие после. - Представьте шахматную доску. - Лëгкий, удар накатом с твëрдой руки и очки на поле для гольфа сравнялись. - Ваши люди - клетки на ней, по которой ходят мои фигуры - наши агенты. - Одно поле боя, одно направление - никаких противоположностей. Чëрные на чëрном или белые на белом - это уже решать самому бизнесмену. - Те из них, чьи рабочие имена и легенды уже лежат у вас в почтовом ящике, представлены, как люди, проверенные вами и доверенные. - Но кто не совершает ошибок, верно? К счастью, бюро достаточно убедилось в том, что мексиканцы и сами не особо хорошо разбираются в своих людях и не раз доверились тем, казалось бы, проверяя, кто в итоге их предавал. Откуда вся эта многолетняя гражданская война? Именно из-за регулярных подковëрных дел. -  Однако, в случае провала кого-либо из них, если таковой случится, - Джордж ещё раз подчëркивает эту возможность, хотя в его взгляде и выражении лица всë говорит об абсолютной уверенности в агентах, информаторах и связных, которых воспитывал, которых курирует и за которых ответственен он лично. Не просто так в Бюро ходило общее прозвище для этих ребят - “люди Смайли”, - вы имеете право и, пожалуй, даже должны будете подать себя как потерпевшую сторону. - Это же делалось и для сохранности агентов, ещё находящихся в поле и работающих успешно. Ну а не справившиеся с задачей… ? Что ж, каждый шпион знает, что находится одной ногой в могиле, а если такового исхода при ошибках удаётся избегать - это уже либо крот, либо редчайший везунчик. (Таких не бывает). Но статистика, тем не менее, позволяла Джорджу говорить в позитивном ключе - дела в Мексике шли хорошо даже с учётом повышения бдительности обеих фронтов конфликта.

- Я говорю вам да, Николай. - Искренне уважение к чужому профессионализму, честность в рамках масштаба предоставляемой информации и типичный Джорджу рассуждающий тон, для многих игравший решающую роль в том, какое отношение у спецагента к своему собеседнику, а Ротштейн, всего за одну встречу лично и тонны кабинетной работы с прочитанными материалами, убедил мужчину в том, что ставки сделаны верно. - Если ваши люди готовы работать со знанием того, что их информацией и контактами пользуется бюро и это не создаст никаких неудобств в нашей работе - может быть у меня даже получится дать лично вам относительную протекцию от вашего липкого друга из внутренней разведки касаемо сухого закона. - И Смайли даже не лукавит. Этот закон натворил немало дел и принёс, честно говоря, больше потерь стране, чем приобретений и выгоды, так что, пока местные гангстеры не марают руки о наркотики и обходят их стороной, сохраняя бизнес чистым по сравнению с тем, что творится в самой Мексике, где этот вид нелегального товара процветает со всех фронтов, бюро может давать послабления за взаимные услуги относительно куда более серьёзных проблем, наступающих извне.