Поход по магазинам в последнее время не приносил Марьяне столько удовольствия, сколько еще год назад, не говоря уж о паре лет, когда юная девушка могла пойти в салон платья и провести там весь день подбирая ткани, фасоны, ленты, канву, пуговки. А платья мадемуазель, как принято было называть ан французский манер, Воронцовой были украшены мелкими красивыми, похожими на жемчужины пуговками. Ох, и хлопот было с одеванием да переодеванием, но зато как эти пуговки мерцали в свете ламп.
Ныне всё изменилось, и походы в магазины дамского платья случались реже, чем хотела бы Марьяна, да и позволить себе лишний раз обновку она не могла и очень бережно относилась к одежде. Что будет, если внезапно посреди зимы пальто прохудится, туфли порвутся? Это не пару чулок себе справить и не рубашку починить. Первый опыт обращения с иголкой в плане починки одежды запомнился надолго, хотя Марьяне было чуть легче – она умела вышивать, но всё равно исколола пальцы с непривычки.
Сегодня Марьяна выбралась из дома пораньше, чтоб пройтись по магазинам. Декабрь всегда привносил волшебство в её жизнь, напоминая, что скоро явятся волхвы со своими дарами. Какими они были? Не по-царски скромными, скудными, но от чистого сердца. Такие подарки больше всего ценила Марьяна Алексевна даже в прежней жизни, а уж теперь…
– Надо Гарри подарить новую рубашку. Но это ведь даже не подарок, а необходимость. И брюки новые, – вздохнула. – А еще ремень с красивой пряжкой. Ему понравится.
Редкие снежинки срывались с тяжелых туч, лишний раз напоминая, что уже зима. Они летели с порывами ветра и таяли, превращаясь в жидкую кашу под ногами. Мэри поправила пуговицы на своём уже вышедшем из моды, но очень теплом пальто, только ладони приходилось зябко прятать в рукава, муфты у девушки уже не было. Она потеряла её еще при переезде в Лондон. Мэри улыбалась, рассматривая жителей большого города, каждый раз, как впервые, удивляясь тому, насколько разношерстная компания собирается в Нью-Йорке. Здесь можно встретить представителей разных стран, и частенько Воронцова слышала родную речь, и даже несколько раз за последний месяц сходила к утренней службе.
Девушка стояла посреди тротуара и рассматривала вывески магазинов, выбирая, в какой же ей зайти, и судя по тому, как её несколько раз толкнули то в одно, то в другое плечо, мало кому нравилась такая нерасторопность. Но вот Мэри выбрала и быстрым шагом направилась в магазин, решив, что надо бы еще купить пару чулок, не говоря уж о белье, но это после первоочередных покупок. Пока Гарри был в отъезде, можно было смело покупать для него разные мелочи, не боясь, что он обнаружит их раньше времени, но и тратиться Воронцова не спешила, каждый раз определяя для себя, сколько может спустить сегодня. И через полчаса, стараясь не рассматривать того, что так хочется, она выбежала из магазина с пакетом.
– Ух, купила почти всё, что хотела, – выдохнула на свежем воздухе, и облачко пара поднялось в воздух, быстро растаяло. – Так, что у нас дальше?
Оглядевшись по сторонам, Марьяна быстро перебежала дорогу, вознамерившись свернуть на другую улицу, и она бы сделала это, вот только толчок в грудь воспрепятствовал.
– Oh, merde,* – воскликнула она.
Широко взмахнув руками, пыталась удержать равновесие, но пошатнулась и упала. И, видимо, мироздание решило посмеяться над русской, и в этот момент проехал мимо автомобиль, разбрызгивая на обе стороны жижу. Воронцова только успела подняться, да отвернуться, чтобы капли не попали в лицо.
– Non, non, non. Ne vous dérangez pas, je n'ai rien.**
Девушка помогла подняться, и Мэри принялась отряхивать пальто, тихо причитая, но длилось это недолго, незнакомка решила, что нужно куда-то бежать, и поволокла Воронцову за руку. Та только успела подхватить пакеты с покупками.
Идти пришлось недолго, и уже через пару-тройку минут колокольчик возвестил о приходе новых посетителей,и  Мэри остановилась у зеркала, висящего у входа.
– Mon manteau est foutue. Je sais j'ai l'air un cadavre.  On doit trouver une solution pour nettoyer la boue.***
Попыталась оттереть, но тщетно, да и не успела особо приложить усилия, потому что незнакомка окликнула её и пригласила за столик. Мэри вдохнула будоражащий аромат свежее сваренного кофе и присоединилась за столиком к девушке.
– Вы простите, что я так налетела на вас. Право слово, не видела, – она перешла на английский. – Но эти водители… Слишком много позволяют себе.  Совершенно не замечают прохожих. Конечно, сидя за рулем или в салоне такого авто, не боишься, что тебя обольют из лужи… Эх… Пальто жалко.
Мэри с интересом посмотрела на незнакомку. Та очень отличалась от всех, кого ей доводилось встречать, яркая помада привлекала внимание не меньше, чем дорогое меховое манто. Девушка следила за собой, одевалась модно и с шиком, и на её фоне Воронцова сейчас выглядела серенькой мышкой.

* Вот дерьмо
** Нет, нет, нет. Не утруждайте себя, всё в порядке.
*** Моё пальто испорчено. Я выгляжу, как бродяга. Надо придумать, как отчистить эту грязь.

Отредактировано Marie Vorontsova (2019-07-16 15:23:23)

Несколько минут Мэри чувствовала себя неловко, оказавшись в подобном месте, но это быстро прошло, как будто никогда и не было за плечами тягот пути, скитаний, страха перед красным террором. Всё вернулось, и она снова почувствовала себя Марьяной Алексеевной, дворянкой, завидной невестой, за которой батюшка, Алексей Павлович Воронцов, давал богатое приданное. Улыбнулась, чуть развернула плечи и расправила складки платья, разглаживая на коленях. Аккуратно поставила ножки, как учили, и томно вздохнула. Оставалось только обронить невзначай «погоды нынче стоят ужасные» и покачать головой да пригубить ароматный чай. Вместо чая принесли кофей, но даже этот момент Мэри пропустила, так как слушала рассказ об аварии и ужасалась. Она даже ладошки к груди прижала, и почувствовала, как обеспокоенно затрепетало сердечко. А если и там, куда уехал Гарри, такое же оживленное движение? Да что там автомобили! Побывать под копытами взбесившегося жеребца тоже очень опасно. Видала она, как в имении Воронцовых пришлось пристрелить лошадь, которая, гарцуя, переломала ноги кому-то из дворовых. Ох, и влетело тогда конюху, что не доглядел!
– Ох, какое счастье, что никто не пострадал, – еще раз всплеснула руками Мэри. – Это же так опасно!
Закивала, как только ушел официант, как будто девушки говорили о чем-то секретном, а не об обычных делах.
Над чашками поднимался дымок, рисуя интересные фигуры. В детстве Мэри любила угадывать их очертания, нарекая самыми странными словами. Так появлялись чудесные мифические существа, которые жили в далеких краях, и Мэри могла бы сочинить историю о каждом из них, было бы желание.
– Очень вкусный кофе, – сделав глоток, девушка зажмурилась и даже облизала губки и, отставив аккуратно чашку, взяла визитку. – Мисс Харт, благодарю.
Она повертела карточку в руках, но больше её привлекала сама собеседница, чем скупые строчки на небольшом кусочке картона. Разве могут они рассказать о человеке что-либо, кроме имени и фамилии. Разве они могут передать его улыбку, показать, как собираются морщинки вокруг глаз, когда он смеется, или передать аромат его духов. Последнее, кстати, весьма возможно. Но карточка эта никогда не расскажет, какой кофе любит человек, каковы его привычки и как он начинает свой день. Скупые несколько строчек.
– Мэри Воронцова, – представилась иммигрантка, ничуть не стесняясь своего статуса. Документы были в порядке, работа у неё была, и не хватало только любимого мужчины рядом, но до его возвращения надо было чуточку подождать. – Я из России, – неловкая пауза. Марьяна боялась вопросов о родине да и рассказать толком о том, что творится сейчас за океаном, не могла. – А вы поете или играете в оркестре? Творческую натуру сразу видно, – а потом наклонилась над столиком и заговорщицки прошептала. – Вы просто очень выделяетесь из толпы. Вы такая… импозантная и легкая, как солнечный зайчик, которого невозможно поймать. Надеюсь, я не обидела вас подобным сравнением.
Мэри обезоруживающе улыбнулась. Она знала, что улыбка способна растопить сердце, улучшить настроение, сгладить «острые углы» в разговоре, и смело пользовалась этим приемом.