● Участники: Kelly Sheridan (Audrey Rochester), Lloyd McBrayne; | |||
Что такое "не везёт"
Сообщений 1 страница 4 из 4
Поделиться12019-05-13 20:13:33
Поделиться22019-05-17 00:25:46
До Рождества оставалось еще три недели, а Келли уже страсть, как хотелось праздника. Вот чтоб с большой елкой, украшенной игрушками и пряниками, семейными посиделками и подарками. Увы, отношения с семейством у парня давно разладились. Сестра Мэри рассказывала непутевому младшенькому, как страшно бранился и грозился самолично прикончить поганца отец, когда ему рассказали, что сын сбежал из колонии для несовершеннолетних правонарушителей. Отвратительнейшей, по мнению Келли, клоаки, в которой он за год хлебнул столько дерьма и обогатился таким криминальным опытом, что смело мог бы назвать оное исправительное учреждение «школой жизни», толь нахрен, кстати, такую школу. И таких педагогов тоже нахрен. Отцу не стоило знать такие вот подробности «исправления» сына, да и сам Шеридан-младший за два последующих года так и не набрался смелости показаться на глаза родителям. За это время он сделался совершеннолетним, и хотя никаких документов на этот счет у Келли не было – то есть вообще никаких, - где-то в высших инстанциях оный факт не останется без внимания. Если загребут – никаких больше поблажек и скидок на сопливый возраст, суд, приговор и тюрьма.
В тюрьму Келли не хотел, он хотел елку и подарки. И вот, как назло, война в Европе взяла и закончилась. По этому поводу домой заявился муженек Мэри, так что даже последнее теплое местечко, - квартира сестры, - где парень имел обыкновение появляться, когда ему хотелось семейного уюта, оказалось для Шеридана потерянным. Там теперь обосновался чертов коп.
Супруг сестры, до своего ухода на фронт, служил в полиции. Теперь наверняка возьмется за старое. Может, кому-то знакомый полицейский в радость, но только не Келли. Нужно было знать МакБрайна, чтобы понимать, сколько неприятностей сулит подобное родство! Засадит родного вернее, чем неродного.
В тюрьму, повторюсь, Келли Шеридан не спешил. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Не подыхать же с голоду. И, тем более, не батрачить же за гроши на какой-нибудь убогой фабрике. И поэтому он стоял на стреме, пока Ржавый, тощий и ловкий пацан лет десяти, просачивался в форточку галантерейного магазина. В какой-то момент Келли рассудил, что раз война закончилась и солдаты возвращаются по домам, бабам в охотку наряжаться, так что галантерейщики жируют, а Господь велел делиться.
Поначалу Шеридан собирался пристроить к такому вот занятию племянника, но Патрик был еще мал, да и сестра бы его просто прибила за такое. К счастью, подвернулся Ржавый.
Сделав свою часть работы, мальчишка коротко свистнул, призывая старшего подельника. Он уже успел открыть окно, так что долговязый Келли без труда спрыгнул в полуподвальное помещение, буквально забитое всякой милой дамскому сердцу, но совершенно ненужной двум грабителем мелочевкой. Пока Ржавый в темноте корчил рожи перед зеркалом, Келли трудился над замком кассы.
- Кончай выделываться, мелочь. Лучше посвети мне.
Наощупь он тут до утра без толку провозится.
Мальчишка галантно щелкнул зажигалкой, и вскоре труды Келли увенчались успехом, конторка, звякнув открылась. И тут же в окно ударил с улицы свет фонарика. Грабители дружно нырнули под прилавок.
- Он, наверное, огонь зажигалки заметил. Вот засада, - зашептал Ржавый.
- Я окно прикрыл, если раму трогать не станет, не догадается, что в магазине кто-то есть, - так же шепотом отозвался Келли. Самое время было уносить ноги. Или, наоборот, затаиться и выждать?
Поделиться32019-05-25 20:16:07
Патрулировать улицы декабрьской ночью - то ещё сомнительное удовольствие, мало кто из приличных горожан зад на улицу вытащит. И только нищие, жульё да ворьё в этакой темени шатаются. Перестрелять бы таких, но где ж столько патронов напасешься?
Патрульный Холланд - молодой еще парнишка, лет немногим более двадцати, работу свою меж тем любил и к порученному ему делу относился со всей серьезностью. Выходец из семьи эмигрантов - трудолюбивых работяг с северо-запада Англии, он почитал себя неподкупным стражем закона и порядка, а потому и малейшее подозрение на нарушение правопорядка игнорировать не собирался. За что одни его ценили, другие - терпеть не могли. И так уж вышло, что именно на его дежурство выпала попытка ограбления галантерейного магазина.
Но если уж не идти супротив правды, то надлежит отметить - патрульный до последнего и не подозревал, во что вмешался. Он просто заметил мелькнувшую вдали тень (хотя ей значения не предал, невдомек Холланду было, что это воришка в лавку нырнул) и продолжил неторопливое следование вдоль тихой улицы, порой внимательно всматриваясь в темные окна высившихся с обеих сторон домов. И гадая мимоходом, а что за жизнь, его взгляду недоступная, разворачивалась по ту сторону. Где люди проворачивали темные делишки, а где простые крысы сновали промеж стен? Вот ведь загадка!
"Спокойнее, братец", - порой одергивал себя патрульный, в такие моменты приосаниваясь и с новой силой ощущая всю важность порученного ему дела. Не до фантазий ему сейчас, но внимательность проявлять надо, час то глухой, в который, как известно, и творятся самые темные дела. Противозаконные, стало быть.
И именно в один из таких моментов, когда грудь паренька едва ли не распирало от осознания собственной для покоя горожан значимости, Холланд вдруг замер на месте. Почудилось? Да вот кто знает, может как и та тень - случайное видение, а если же нет...
Рука крепко ухватила тяжелую рукоять служебного фонаря. Щелчок и, яркий луч света пронзил ночной мрак, да только едва-едва пробился сквозь нужное окно. Галантерейная лавка - то если и добыча, так для шпаны, серьезные грабители брали банки и ювелирные магазины. Или, на худой конец, аптеки и заправки. Патрульный поморщился, приникая к темному окну и старательно вглядываясь в царивший в темноту - пустое, ни черта не увидишь. Видимо привиделся ему неверный свет. Хотя, надо отдать Холланду должное, проверять он привык всё тщательно. В паре шагов - дверь, которая вышла запертой, сколько ни дергай. Нет, всё не то. Патрульный вернулся к окну, цокая языком и водя фонариком из стороны в сторону. Погода была хоть и промозглая, почти зимняя (благо на дворе декабрь), но вот со снегом - прямо беда. Каша слякотная в одних местах, едва заметная белая сыпь в других, а в остальном - ни единого шанса углядеть преступника по следам. Гулявший под окнами галантерейной лавки, луч фонаря не сумел наткнуться даже на малейший признак чужого в магазинчике присутствия.
- Вот ведь, - с плохо скрываемой досадой и ярко выраженным акцентом, присущим жителям окрестностей Ньюкасла, чертыхнулся Холланд. И, отключив фонарь, сделал шаг прочь. - Чёрт!
Нога поехала на подмороженной ночью слякотной жиже, будь та неладна, вынуждая патрульного опереться на окно, дабы не потерять равновесие. И он вновь тихо вскрикнул, ругнулся, когда надежная с виду рама провалилась вовнутрь, вынуждая парня неловко навалиться на подоконник.
Поделиться42019-05-29 01:13:47
Когда окно с грохотом распахнулось, а через подоконник, бранясь, свесился коп, то, что бравый представитель закона просто оступился, пришло бы в голову Келли в последнюю очередь.
К тому же в темноте не видно было, что и сам коп не слишком бравый и всего на пару лет старше самого Шеридана, и что он один, и, может статься, поверит в то, что раму случайно выломал сам при падении. В общем, у страха глаза велики. Не выдержав, Ржавый зайцем выскочил из их с Келли укрытия и дернул на поиски черного хода. Шеридан попытался его удержать, но в итоге в руке его остался только картуз мальчишки.
- Стой, дурень, стой… Черт!
Вот теперь точно пора было улепетывать, полицейский сообразил, что дело нечисто, тоже заорал «Стой!», а потом ночную тишину разорвал пронзительный звук полицейского свистка. Келли наугад выгреб из кассы мятые купюры, сунул в карман куртки и бросился следом за Ржавым. Он, даже не оборачиваясь, слышал, как легавый карабкается через окно в лавку, так что исчезнуть нужно было до того, как патрульный нашарит выключатель.
В подсобке было еще темнее, чем в торговом зале, повсюду какой-то хлам, шляпные коробки, ящики с одеколоном, железные стеллажи. Шеридан несколько раз пребольно налетел на преграждающие путь к свободе препятствия, свист ввинчивался в уши трубным гласом Иерихона, да чтоб ты лопнул, проклятый свистун!
Вот и заветная дверь! Спотыкаясь на ступеньках, парень выскочил из полуподвала как раз в тот момент, чтобы оказаться свидетелем неравной схватки Ржавого с еще одним копом. Тот выглядел покрупнее и постарше Холланда, можно было сказать, что в офицере чувствовалась узнаваемая ирландская стать. Но Шеридану было как-то не до гордости за своих соотечественников. Скорее он думал о том, как славно они умеют махать кулаками.
«Беда, замели пацанчика», - мелькнуло у Келли тоскливое. И Ржавого было жаль, - загремит в ту же исправилку, где Шеридан успел хлебнуть говнищща, - и растреплет ведь со страху, с кем ходил на дело. Вот и самому Келли новый срок не за горами.
Почти не соображая, что за глупость он творит, - нельзя в таких делах задумываться, себе дороже, - парень с разбегу врезался в сцепившуюся парочку, сбив их обоих с ног.
- Беги, Ржавый. Деру давай! Деру!!!
Вцепился в барахтающегося в грязи копа, вынуждая его выпустить свою добычу. И тут же ожидаемо поплатился за такую наглость, тяжеленный кулак патрульного врезался ему в подбородок с такой силой, что рот Келли мигом наполнился кровью.
«Ну уж нет, он не собирается сам становиться добычей вместо Ржавого!»
Шеридан стал отчаянно отбиваться, понимая, что как только его противник сумеет подняться на ноги, одними кулаками дело не ограничится, в ход пойдет дубинка. А как только к ним присоединится полицейский из лавки, ему, Келли Шеридану, конец. И тут ему, - случайно, - повезло, они катались по земле, в пылу драки не обращая внимания на то, что вокруг, и коп неудачно задел головой бордюр. Почувствовав, что ирландская хватка ослабла, Келли, пошатываясь и размазывая по лицу кровь, вскочил на ноги. Только для того лишь, чтоб увидеть, как с черного хода вылетает «свистун» и броситься наутек.
